И она под страхом смерти запретила Вас беспокоить. Иначе раны могут открыться и Вы погибнете, господин. Простите меня, но воля моей Госпожи выше Вашей воли.
Ульрих застонал сквозь зубы и в изнеможении откинулся назад на подушки. Вскоре он услышал далёкий голос ландмаршала:
— Рossimus ea est! — Пусть будет она. Ульрих понял о чём сейчас будут говорить и тут же услышал многоголосый ответ, что повторял слова ландмаршала.
— Рossimus ea est!
Ульрих захрипел, повторяя эту формулу:
— Рossimus ea est!
Произнёс её все три раза.
— Рossimus ea est! Рossimus ea est! — Хотя и ему не надо было её вообще говорить, так как он не являлся поданным Александры. Он сам был владетельным господином…
…Архиепископ поднял правую руку в жесте, призывающим к тишине.
— Вы сказали своё слово. Оно услышано. Дщерь наша, Принцесса Трапезунда, Константинополя и Рима. Принцесса лангобардов, тевтонов, бургундов, франков, свевов, саксов, квадов, бригандов, алеманов, готов, вестготов и остготов, а так же других германских народов.
Повернись к нам.
Я повернулась. Смотрела на Архиепископа. Ему вложили в руку свиток. Он его развернул. Это была папская булла. Начал читать. В булле папа благословил на коронацию Принцессу Трапезунда, Константинополя и Рима Александру Комнину-Нибелунг, то есть меня. Утверждал, что сие благословлено самим Господом и так далее и тому подобное. Закончив читать, Архиепископ свернул буллу в свиток и передал кому-то из своих помощников.
Смотрел на меня цепким пронизывающим взглядом. Как, впрочем, и Митрополит. Эти два христианских иерарха словно хотели просветить меня рентгеном. Я молчала.
— Принцесса Александра, — сказал он, — ты как добрая христианка, став королевой и матерью своим подданным, должна следовать христианской добродетели. Каковы они, скажи народу своему.
— Главные добродетели: благоразумие, справедливость, мужество, воздержание. — Ответила я.
— Каковы добродетели божии, дщерь наша? — Это спросил уже Митрополит.
— Вера, надежда, любовь. — Вновь ответила я. Митрополит кивнул мне.
— Каковы дела милосердия для тела? — Это задал вопрос Архиепископ.
— Накормить голодного, напоить жаждущего, одеть нагого, принять странника в свой дом, посетить заключённого, навестить больного, похоронить умершего.
— Всё верно, дщерь наша. — Кивнул мне Архиепископ.
— Каковы дела милосердия для души, Александра? — Задал вопрос Митрополит.
