Собирали Нинке на обувь, новое платье, мне на кроссовки. У Богатыревой денег никогда не было, а мне мать даже «пятачка» не давала, орала: «Знаю, знаю! Купишь водку! Станешь алкоголиком!» Вот мы и придумали, как нам разбогатеть. И мы только дружили, хотя моя мать считала иначе, обзывала Нину… э… э… сейчас подберу литературное слово…
Сергей закашлялся.
– «Не пили мы», «мне на кроссовки», «мы только дружили»… – почему-то шепотом повторила Саша. – Врач говорит так, словно он Никита.
Но мужчину зовут Сергей! Ничего не понимаю.
– Я тоже в недоумении, – кивнула я. – Никита намного младше супруга Лидии. Тот, судя по внешнему виду, одногодок жены. Ну, может, чуть моложе.
– Моя мамаша материлась охотно, обзывала девушку падшей женщиной, неразборчивой в сексуальных связях за деньги – во! Придумал, как прилично высказаться! – смеясь, продолжал Сергей. – Но мы с Богатыревой были просто друзьями. Я в Москву приехал наивным мальчиком, который мечтал выбиться из нищеты.
Первый секс был на зимних каникулах с аспиранткой. С тех пор меня всегда тянуло к тем, кто старше! В Москву я просто удрал, мамаша у меня отняла все документы, хотела, чтобы я, как она говорила, «сначала поработал санитаром, увидел изнанку профессии, подумал, интересна ли мне медицина».
– Да она просто не хотела тебя от себя отпускать! – рассердилась Лида.
– Да фиг знает, какие мысли у истерички были в башке, – спокойно отреагировал Сергей.
– Я ей в чай снотворного насыпал, нашел нужные бумаги, взял деньги из шкафа и рванул в Москву, свалил из убогого места, поступил в институт, устроился в клуб «Папа Карло и Буратины». Пел, плясал и встретился с Норой – загадочной, красивой, богатой женщиной. Она всегда ходила в бриллиантах, модно одевалась, каталась на такой машине, что у людей от зависти глаза косыми становились. Наглый мальчик, я сразу после окончания шоу подошел к Норе и спросил: «Мадам, не желаете погулять вечером?» Думал, ты меня пошлешь на три веселые буквы…"
"– Нет, – тихо рассмеялась Лида.
– Я тогда была любовницей разных, но очень богатых папиков. Меня строго воспитывали, прямо как в девятнадцатом веке, но после смерти родителей я в отрыв ушла. На работе была внешне скромная, одевалась старомодно, откликалась на имя, которое стоит в паспорте, а в свободное время превращалась в Нору.
