Передо мной лежала детская открытка с медвежатами. Каждый год отец присылал мне такую на день рождения, но он ушёл много лет назад. Теперь эта простота и обычность открытки становится необычной приманкой, заставляющей задуматься о тайнах прошедшего и незримых связях между поколениями....
– Привет, Ян! – девушка тряхнула кудрявой медной копной, собрала волосы на макушке и привычным движением перетащила на них резинку с запястья. – А это Эдик. Эдик – это Янка, про которую я тебе писала.
– Я просто болел, – буркнул ботаник. – И это вообще-то моё место.
Я как-то даже растерялась слегка. Привыкла уже сидеть со Степановой. Она стала островком безопасности в этом новом для меня мире неприятия и косых взглядов.
– Эди-и-ик, – протянула Аня. – Ну не будь врединой, уступи новенькой.
Эдик сердито зыркнул на меня через стёкла очков, но вещи собрал и пересел за соседнюю парту.
"Эдуард Чагин – так звали моего нового знакомого. Оказалось, что они с Аней друзья, и теперь парнишка таскался с нами на переменах. Не таким он оказался вредным, как мне сперва показалось. Юмор у него, конечно, своеобразный, но в остальном он просто гений. Даже Ане с ним не сравниться. Особой страстью Эдик пылал к биологии и химии, и когда узнал, что я тоже увлечена биологией, зауважал. Даже слишком, потому что теперь я часто ловила на себе его взгляд, пропитанный щенячьим восторгом.
А утром мы со Степановой застали его за последней партой угрюмым и безрадостным. Он даже поздоровался как-то напряжённо, через зубы. В руках Чагин держал свои очки и тщетно пытался отскоблить от стекла жвачку.
– Эдик, кто это сделал? – Степанова поджала губы, и, думаю, ответ она и так знала.
– Никто, – угрюмо отозвался Чагин.
Тут в класс вошла компания «золотых», как мы прозвали их с Аней.
– Ань, – предупредительно взяла подругу за руку, но она стряхнула мою ладонь. Её уже было не остановить. Степанова не была бы Степановой, если бы не вступилась за слабого.
Девушка решительно шагнула к весёлой компании и встала перед ними в позу.
– Ну и на хрена вы это сделали?
Я замерла, предчувствуя неприятности. Замерли и «золотые». Но они скорее опешили от такой наглости.
– Ирландо, ты попутала берега? – Роман Должанов приподнял бровь.
– Это ты попутал, Должанов, когда решил родиться.
Лицо у парня вытянулось, желваки дёрнулись, но тут послышался голос Ирины.
– Степанова, шла бы ты к своим ущербным друзьям, а то нашлась тут защитница.
