Передо мной лежала детская открытка с медвежатами. Каждый год отец присылал мне такую на день рождения, но он ушёл много лет назад. Теперь эта простота и обычность открытки становится необычной приманкой, заставляющей задуматься о тайнах прошедшего и незримых связях между поколениями....
Оскорбление отдало пощёчиной, но я так и не нашла в себе смелости поддержать Аню. Пока она защищала своих друзей, я трусливо осталась стоять рядом с Эдиком, потому что стоило мне только подумать сделать шаг, как Шевцов обдал меня таким ледяным взглядом, что тело тотчас налилось тяжестью. Я совершенно не боец, не чета Степановой. И от этого стало жутко стыдно.
– Кто бы ещё говорил об ущербных друзьях, – парировала Аня, демонстративно скользнув взглядом по Должанову и Инне Вардиной.
Раскосые глаза Ирины сузились с презрением и ненавистью.
Ряполова вздрогнула и удивлённо посмотрела на Лекса.
– Хватит, – отрезал он, глянув на Аню. – Степанова, тебя друзья заждались.
– Мы не договорили, – прошипела Ирина Лексу, заметно сникнув.
– Не о чём говорить.
Алексей взглянул на Аню, словно спрашивал: «Ты ещё здесь?».
Прозвенел звонок, в класс вернулись учащиеся, гулявшие где-то во время перемены, а за ними вошёл и преподаватель. Урок начался, а я всё никак не могла отделаться от гадкого чувства, что было трусостью с моей стороны стоять и молчать в тряпочку, пока Аня встала на защиту своих друзей.
– Ань, – шепнула её я, не выдержав осуждения собственной совести.
– Забей, – тихо отозвалась подруга. – Мне с ними не привыкать цапаться. Они уже всех достали.
Преподаватель неодобрительно посмотрел на нас, и пришлось замолчать.
Через пару дней история с Эдиком повторилась. Только вот Ани, чтобы вступиться за друга-ботаника, рядом не оказалось.
* * *Сегодня ночью прихватил первый морозец, и с утра всё было покрыто острыми белоснежными иголочками инея.
