А ее отец давно был только рад породниться со странной, но очень сильной семьей маркграфа Восточной марки. О-линь вышла замуж за Марка-полуубийцу, она ведь могла выглядеть, как захочет."
"Таким образом, сильный и почти бессмертный род убийц-полузвезд Боненгалей-Бальдерсхеймов тихо дожил до времени изобретения бытового пространственного прыжка и передал все сохраненные Эртой визуально-эмпатические образы-воспоминания о страшной войне, уничтожившей два измерения, а может и больше, обоим мирам.
Оумага из нашего измерения передавали картины запомненных Эртой в мельчайших подробностях битв прямо на облака. Дети и потомки полузвезд Мины и Шера могли сохранять в своих человечьих атавистических молекулах воды гораздо больше информации, чем настоящие Оумага. Проход между измерениями Живого Содружества и мира Оумага впервые в истории открылся не случайно. И пространственные прыжки начали разрабатывать уже ученые обоих миров.
К науке оба мира стали относиться более осторожно и ответственно.
К тому времени Ульрих и Эрта были уже мертвы. Мина тоже. Люди стареют быстро, даже полузвезды стареют быстрее обычных звезд. Шер был очень стар. Но в их домах всегда висели портреты красивых молодых влюбленных пар под их гербами. Однажды Шер посетил Корпус Убийц. Как Почетному Туристу ему даже дали гида.
Красивого, высокого темноволосого человека с глазами цвета весенней травы.
- Тебя же зовут Дэл, да? - спросил Шер.
- Да. Я Дэл, Убийца, - склонил он голову в приветственном жесте
- Эрта была бы очень рада видеть тебя живым.
- Та самая Эрта?
- Да, вы были друзьями.
Еще часа два гид и тот кого он сопровождал ходили молча по Корпусу, потом Шер ушел.
А Дэл подошел к большому портрету Эрты прямо у входа и усмехнулся:
- Значит, мы были друзьями.
.. он прекрасно знал, что в Корпусе Убийц друзей как таковых не бывает. А значит... но этого уже не случилось и не случится никогда. У меня всегда был хороший вкус - подумал Дэл. И что-то кольнуло его в сердце. Здесь больше нет такой Убийцы, поэтому на этот раз его подружкой была светская гражданка. Он постоял у портрета еще несколько минут и пошел по своим делам."
