Тварюшка жалобно запищала, раззявив зубастенькую пасть, сложила маленькие лапки на манер истовой католички и… всё это глядя мне в глаза. Дальнейшее случилось внезапно. Не могу я смотреть на то, как большие и сильные обижают маленьких и беззащитных. Даже если это маленькие кровожадные дракончики. Не могу и все. Наверно, потому что меня саму часто обижали большие и сильные… Поэтому, с криком:
— Не да-а-ам Зуба-а-астика! — я бросилась на деканову заклинательную руку.
Заряд не погас, как бы мне этого хотелось, но и в зверушку чокнутую не попал — подбросил меня к потолку как попкорн в микроволновке и шлепнул прямиком в декановские сильные руки.
— Кирин, ты в своем уме!? — наорал на меня разъяренный мужчина.
Я же поняла: сейчас побьет. Так глазищами своими зло сверкает, что жаркую встречу его мощного кулака и моего любопытного носика не избежать. Вот я и прикрыла самое ценное — мордашку свою, ибо общение с Дэном научило, что синяки на оной самые заметные, и сходят не скоро и очень развивают воображение: попробуй объяснить всем и каждому, откуда они у тебя!
Глава 5
Но битья не последовало.
Вместо этого подъезд оглушили ругательства с поминанием кругов Безумия, всех тринадцати штук. Меня же, как есть, потащили в кроиновские апартаменты на руках, прижимая к твердой теплой грудной клетке, в которой оглушительно колотилось сбившееся с ритма сердце. Краем глаза заметила, как нечто маленькое и темно-зелененькое скользнуло в прикрывавшуюся дверь.
Всё дальнейшее прошло как в измененном состоянии сознания.
Скорее всего, таким оно и было, после всего пережитого. Его ошалелое сердце убаюкало меня, и в какой-то момент я поняла, что больше не нахожусь в сильных объятиях, а полулежу на мягком диване, и чьи-то руки, кроиновские, скорее всего, протирают царапины терпко пахнущим травами лосьоном.
Попыталась привстать — шутка ли, разлеглась тут в изодранной майке перед самым суровым и неоднозначным преподом, но была остановлена коротким:
— Лежать!
И таким тоном он окрикнул меня, что ослушаться как-то сразу расхотелось.
Зато немного придя в себя, я заозиралась по сторонам: квартира была точно такой же как у Дэна, отзеркаливала её планировку. В гостиной, на диване которой я и возлежала, на пушистом ковре небрежно смялся гимнастический коврик, будто его отшвырнули в спешке, там и тут валялись гантели разного калибра что наводило на мысль о декане, ведущим довольно-таки здоровый образ жизни.
