— Почему же, когда Доунс впервые напал на нас в Кэлоджеро, перстни не сработали?
— Ты находилась под охраной, — нетерпеливо заметил Александр. — Твой супруг, верная кнелта, гвардейцы замка и даже акробаты. Никто бы не позволил Доунсу и его людям напасть на тебя.
— Да, конечно, — прошелестела Анна одними губами. — Все верно.
«Все верно, — повторила она про себя. — Логично. Только вот что-то резануло в успокаивающих речах императора. Понять бы, что именно!»
— Анна, — снова зашептал Александр, вплотную придвигаясь к ней.
— Твоя интуиция поражает меня. Благодаря твоему острому чутью, наши дети остались живы…
— Вам, сир, как никому другому, была бы выгодна их гибель, — жестко отрезала она. — Может, Доунс действовал по вашему указанию. Только вы потом передумали убивать моих крошек.
— Ошибаешься, — прорычал он, ощерившись. Острый клык прошелся вдоль изумрудного ушка и слегка оцарапал его. Анна заскулила от боли и попыталась встать, но лапы императора плотно обхватили ее. Муж не позволил ей сдвинуться с места, лишь его язык скользил по раненому уху.
Анне вдруг почудилось, что ее обнимает Драго. Любимый муж и отец ее детей. Она прикрыла глаза. Ткнулась мордой в бирюзовые головки детей и задремала. Впервые со дня казни Драго Анна расслабилась в объятиях Александра и, проснувшись на рассвете, долго корила себя за это.
Медовый месяц закончился, не успев начаться. Если бы император мог, он лично бы изничтожил проклятого Доунса. Но яд, попавший в кровь канцлера, не имел противоядия и действовал моментально.
В лапках умной и прекрасной Анны находилось уникальное оружие, готовое в любой момент убить нападавшего. Александр задумался. Предстояло назначить нового канцлера. Свой выбор он остановил на Гделле. Семейка Доунсов и так нанесла непоправимый вред короне. Казнить Аввариса император не собирался, но назначив на пост министра сельского хозяйства, раз и навсегда отстранил его от дел империи. Наивные подданные перешептывались, предполагая, что женитьба императора на своей наложнице сделала его более мягким и милосердным.
— Нет, — усмехались циники. — Он взял в наложницы вдову Кэлоджеро в день казни ее мужа. Как брачная церемония могла повлиять на характер правителя?
Отголоски этих разговоров иногда долетали до Анны. Но никто не смел поинтересоваться открыто. Да и к самой императрице придворные и слуги стали относиться с особым подобострастием, лишний раз стараясь не попадаться на глаза.
