Дверь за мной закрывается и Градский, сидящий за столом, поднимает на меня взгляд. Проходит секунд десять, прежде чем в его глазах замечаю узнавание.
— Неплохо устроились, не правда ли? — спрашиваю и отодвигаю стул, чтобы сесть напротив него.
Градский хмыкает. Хоть из нас двоих в наручниках именно он, смотрит на меня все равно свысока. Наверное, считает что его адвокаты, связи и деньги помогут ему выбраться на волю. Максимум — получить условный срок.
— Мне стоило позаботится пять лет назад о том, чтобы ты сгнил на зоне и больше не вышел оттуда, — выплевывает мне в лицо.
Догадался, кто поспособствовал тому, чтобы его задержали, да еще и с поличным. — Ты что тогда дохрена проблем создавал, что сейчас.
— Так ты вроде и позаботился, — безразлично пожимаю плечами. — Просто у шавок твоих руки кривыми оказались. Несколько сантиметров выше, — медленно веду по боку, не отводя от Градского взгляда, — и даже до больницы не успели бы довезти меня.
Откидываюсь на спинку стула, жду что ответит. Триумфа не чувствую, видя его здесь, скорее какое-то спокойствие.
Словно наконец-то завершил дело, начатое очень давно."
"— Но я слышал, что недолго тебе осталось. Какие там прогнозы? Пять-шесть месяцев? Год максимум? — улыбается Градский, явно предвкушал мою скорую смерть.
— Ты за меня не переживай, проживу точно дольше тебя. Слишком много планов у меня на эту жизнь, чтобы вот так сдохнуть.
И я не лукавлю. Диагноз херовый, самочувствие тоже, но у меня есть сын и Агата. И оставить их я не могу.
— За семью свою не волнуешься? Мало ли что случится может с твоей женой бывшей и сыном. Это ведь твой сын, правда?
Подбираюсь, руки в кулаки сжимаю. Так и хочется врезать этой гниде, но стоит соблюдать холодное спокойствие, ни одним жестом или словом не выдать, что несмотря ни на что, за Тима и Агату все равно переживаю. Рядом с их домом круглосуточно дежурят парни Молотова и за ними везде следуют.
— Ты ведь знаешь кто за мной стоит, Богдан, значит должен понимать, что они сделают с твоей женой и детьми, если с моих хоть волосок по твоей вине упадет.
Так что советую тебе забыть об их существовании.
Лицо моего заклятого врага искажает гримаса гнева. Я отлично знаю это выражение. И чувство тоже. Собственного бессилия перед тем, кто в моменте оказался сильнее.
Сегодня сильнее я. Но особого удовольствия я уже не испытываю. Осознание свершившейся справедливости разливается теплом по душе… И вроде бы все.
— Дела твои, конечно, жопа, Градский.
