— Академическая восемь, — быстро произношу я и отворачиваюсь к окну.
— Почему не осталась в квартире, которую я тебе оставил. Я ведь на тебя ее переоформил, разве ты не получила документы на нее вместе с бумагами на развод? — Игорь заводит двигатель и резво выезжает из парковки, направляясь к дороге, ведущей в город.
— Мне не нужны твои подачки. Как видишь, без тебя прекрасно справлялась все эти годы. Я бы даже сказала, что по прошествии этих пяти лет, сделала вывод, что ты тормозил мое развитие. Я ради тебя покинула любимую работу, чтобы больше времени семье уделять, а сейчас в моем портфолио множество проектов как внутри страны, так и за границей.
Хочется больнее уколоть Серебрянского. И, кажется, у меня это получается. Он с силой сжимает пальцами руль, ухмылочка исчезает с его лица.
За окном наконец-то появляются огни города. Серебрянский раньше водил плавно и осторожно, а теперь летит, словно прошел курс экстремальной езды. Молчит. Думает о чем-то, не спешит задавать новые вопросы, ответы на которые ему не понравятся.
Я же разглядываю его из-под полуопущенных ресниц. Чувствую напряжение и скованность во всем теле. Он и раньше был красивым мужчиной, но сейчас могу поклясться: отбоя от женщин нет. Молодой, успешный, богатый, стильный, с отличным телом, которое знает что такое регулярные физические нагрузки. Все эти эпитеты определенно подходят для описания моего бывшего мужа.
Я опускаю взгляд на его длинные пальцы, которые он держит на руле, и так не вовремя в голове вспышкой проносятся воспоминания о том, какое удовольствие дарили эти самые пальцы.
А еще губы. Жесткие, тонкие, чувственные. Щетина царапала мою нежную кожу.
Я снова отворачиваюсь. Слишком опасны все эти воспоминания. У меня дома маленький сын. Мне о нем стоит думать. Что будет, если Игорь узнает, что у него есть ребенок? Да, пять лет назад мы оказались ему не нужны. Но все течет, все меняется. Я не должна позволить ему вторгаться в нашу налаженную жизнь. Я сыну сказала, что его отец умер, героически спасая из пожара людей.
И что теперь он на небесах. Как я объясню ему, что тот самый отец вдруг воскрес?
Меня начинает напрягать вся эта обстановка, а его молчание сводит с ума. Игорь еще и скорость сбрасывает, теперь как черепахи плетемся.
— Можешь побыстрее ехать? — прошу раздраженно.
— Тут знак. Тридцать километров в час, — спокойно поясняет он. Такое ощущение, словно специально растягивает время, чтобы оттянуть тот момент, когда из машины его выпорхну.
