Но на что я ему сдалась? Я, кажется, уже готова пойти за первого встречного, мне, очумевшей от одиночества, сгодится любой мужик, но я для них словно не существую! Почему?»
Она схватила телефонную трубку:
– Алло, будьте добры Дмитрия Дмитриевича.
Невидимый собеседник – как быстро она разучилась определять его соседей по голосам! – швырнул трубку на тумбочку, и через минуту она услышала «алло» бывшего любовника.
– Это я.
– Здравствуй. – Голос был настороженный и немного раздраженный.
– Не нервничай, я по делу.
– Ты пьяная?
– Нет, просто устала. Дима, скажи, если человек очень много лет назад, допустим, двадцать пять, получил черепно-мозговую травму, может он сейчас сойти с ума?
Только тут она сообразила, что Миллер может расценить ее вопрос как бестактность: ведь она лишний раз напомнила ему о душевной болезни его матери.
– Может, – безапелляционно ответил профессор. – Ты знаешь, что подростков, хоть немного занимавшихся боксом, не берут в летные училища? Больше того, черепно-мозговые травмы могут провоцировать не только безумие, но еще и бесплодие у женщин.
"
"– А я думала, наоборот. Чем меньше мозгов, тем выше половая активность.
– Это верно для врожденных дефектов психики. Но я говорю не о либидо, а о способности зачать ребенка. Это разные вещи.
– Кстати, еще неизвестно, почему я не беременела, – заявила Вероника, почему-то приняв последнюю фразу на свой счет. – Может, это у тебя проблемы, мы ведь не проверялись.
– Спасибо, я учту твое замечание.
Ты звонишь, чтобы получить от меня научную справку или чтобы выяснить, почему мы не завели ребенка?
– Извини. Но неужели у человека может поехать крыша даже через двадцать пять лет после травмы?
– Даже через пятьдесят.
– Ну тогда это будет обычным старческим маразмом… Скажи, а возраст в момент травмы имеет значение?
– Разумеется. Чем моложе человек, тем меньше риск отдаленных последствий. Но это правило справедливо для любых частей нашего организма.
– А если он получил травму в восемнадцать лет?
– Я так понял, что тебя интересует не проблема в целом, а какой-то конкретный человек.
В таком случае ты можешь сказать мне его возраст, точный диагноз, чем его лечили, но, наверное, я все равно отвечу, что внезапное помешательство не исключается.
– А я надеялась, вдруг ты скажешь, что если человек за двадцать пять лет не свихнулся, то дальше может жить спокойно…
– Извини, если разочаровал.
Значит, Громов не врал.
