– Да, вы, что хвастаешься?
– Намекаю, что и ты теперь в нашем братстве, – улыбнулся он.
Я же отшатнулась, повертелась вокруг своей оси, как будто там весомым доказательством вырос хвост, и недоверчиво сощурилась. Не чувствую ничего, никаких перемен, какой маг?
– Лань, – тут же ответил Ирвин и подвигал бровями. – Ай какая красивая, и дар редкий и ценный. Что-то целительное.
Без лишней суеты он подошел к Мелиссе и положил руку ей на спину. Бывшая ведьма тряслась и плакала, а потом села, подтянула к лицу выцветшую прядь волос и закричала от ужаса и гнева.
Вместе с магией от нее ушла и красота, теперь Мелисса выглядела обычной женщиной, полноватой и отечной. Ей бы почечных сборов попить, но в Птичьей башне с такими туго.
– Пойдем. – Ирвин первым поднялся на ноги и потащил ее за собой. – Подлечим твоих подружек, а то некого будет предъявить Его величеству. А у меня большие планы на его милость.
– Чтоб тебя разорвало, ублюдок! – кричала она. – Пяток тебе детей, и чтобы одни дочки!
Ирвин хмыкнул и повернулся ко мне:
– Кажется, это больше тебе угроза.
– Ай, пять – не семь, – махнула я рукой. – И даже не девять. Но это дело будущего, пока пойду и себе пару ведьм поймаю. У меня тоже есть что у короля попросить!
Эпилог
Много месяцев спустя…
После той памятной битвы Эдмон Ривертонг, третий своего имени, расщедрился на пожизненное разрешение для Ирвина и Габриэллы Фесс жить и работать в столице. Правда, слегка расширил список зелий, которые надлежало поставлять ко двору, но это не проблема.
Производство росло день ото дня, они бы справились и не с такой нагрузкой.
Судьбой ведьм Ирвин особенно не интересовался. Случайно узнал от Рея, что они трудятся где-то на плантациях рядом с трактиром его названой кузины. Кому-то пришла идея выращивать там некоторые дикоземельные травы на продажу, и судя по честным-честным глазам Бри, без нее не обошлось.
С магическим зверем она стала еще активнее, к счастью, теперь у Ирвина точно хватало сил сдерживать ее порывы. Нельзя постоянно бежать вперед, иногда нужно останавливаться и доводить до ума начатое.
Дар Габриэллы оказался таким же непредсказуемым и хаотичным, как она сама. Могла исцелить половину приемного отделения, когда просто заходила в лечебницу, а временами неделю ходила со случайной царапиной. Зато глаз Лестеру она вырастила с ходу. Правда, теперь тот отливал потусторонней синевой и казался незрячим, но для следователя так даже лучше. Говорит, удобно вести допросы.
