Значит магический жучок уже передал информацию. Значит…
Последний гвардеец Бестужева дико закричал и разлетелся на тысячи ледяных осколков. Магистр отвернулся от места, где только что был противник, и посмотрел на меня.
Бешеный взгляд пригвоздил меня к асфальту. Магистр подпрыгнул, одновременно с этим занося руки над головой, и, внезапно, оказался передо мной, а сверху падал каменный молот.
— Умри! — прорычал магистр.
Весь резерв стихий и энергий метнулся вверх. Туда же взметнулся трофейный плащ. Себе я оставил лишь несколько капель огня, которые пустил в кинжал.
Молот врезался в мой последний, самый мощный щит. Звук от удара был подобен грому. Волна от него прошла по улице и выбила окна из соседних домов. На меня навалилась неимоверная тяжесть, но я не дрогнул.
Перед ударом я успел вскочить на одно колено и вонзил кинжал магистру в бок. Капли огненной стихии пробудили первое, чисто пламенное заклинание в артефакте."
"Клинок пронзил броню Мгаистра и погрузился на пять сантиметров, но этого хватило. С кончика его лезвия, в тело врага потекла раскалённая лава.
Давление на меня усилилось. Не потому, что молот давил. Нет, я понял, что победил, но кроме нутра магистра, я волей выжигал из кинжала заклинание-жучка.
Если не сейчас, то когда? Тем более лава….
Меня качнуло и, чтобы устоять, я одной рукой опёрся об асфальт. Внезапно магистр рухнул на колени и оказался со мной одного роста.
Его лицо исказилось от боли. Глаза стекленели, а губы шевелились в последнем слове:
— Умри, — просипел он.
— Уже, — прошептал я.
Магия артефакта прекратилась раньше, чем он умер. Я выдернул кинжал и, дрожащей от усталости рукой, добил его в сердце.
Он издал последний вздох и, завалившись на асфальт, затих на нём вечным сном.
Собрался с силами и, поднявшись, на подгибающихся ногах я побрёл к дому. Я видел, что там отбили несколько атак магистра, но кто? Коля бы не смог. Мама? Она не боец, и сейчас ей должно быть крайне тяжело.
Сердце сдавило переживанием. Тартар с ним, с наследством, лишь бы с ней всё было в порядке.
Путь до дома длился вечность. Крыльцо показалось Эверестом. С натуго тяжелоатлета я открыл дверь и шагнул в гостиную. Сил совсем не было. Ни магических, ни физических.
— Господин! — кинулся ко мне Коля.
— Сынок! — воскликнула мама, сбегая по лестнице со второго этажа.
— Ты цела? — просипел я, — после защиты от атак.
— А это не я, — мама обняла меня и прижала к себе, — это Василий.
— Сслон? — выдохнул я, ощущая, что силы всё, уходят окончательно.
