Принтер зажужжал, выплёвывая документы. Печати гулко стукнули о бумагу.
— Всё готово, — он протянул новые удостоверения личности. — С этого момента вы официально принадлежите к роду Орловых.
— Когда информация будет в системе? — негромко спросил Бестужев.
— Завтра с утра, ваша светлость, — клерк склонил голову. — Сегодня всё останется внутри палаты.
Мать вдруг обняла меня, прижала к груди:
— Спасибо, сынок. Я так рада, что именно ты возродил наш род, — её голос прервался. — Твой дед будет гордиться.
— Нам пора, — мягко напомнил Бестужев, показывая на часы.
Я осторожно высвободился из объятий:
— Всё будет хорошо, мам. Князь Бестужев лично отвечает за твою безопасность.
— Да-да, конечно, — она промокнула глаза платком. Повернулась к Бестужеву: — Спасибо вам, Пётр Алексеевич. За заботу о нашем роде, за верность старой дружбе.
— Не в моём характере забывать о дружбе, — Бестужев слегка поклонился. — Можете не волноваться — и с вами, и с вашими детьми всё будет хорошо.
Судя по звуку пришло сообщение.
Князь посмотрел на экран телефона, кивнул и перевел взгляд на нас:
— Все готово, пора.
* * *"
"Вокзал встретил нас необычной тишиной. Часть перрона оказалась оцеплена людьми Бестужева. Двадцать крепких мужчин в штатском, но с военной выправкой. У каждого я чувствовал ауру как минимум второго ранга.
После постоянного держания заклинания разведчик и боя нужно восстановится. Но думаю, что князь не послал бы абы кого. Особенно после того как его людей убили.
Мы подошли к поезду. Мать открыла рот от удивления, а сестра с интересом смотрела то на меня, то на Петра Алексеевича.
Словно пыталась понять, что нас с ним связывает. Хотя в ее случае, как это она сможет использовать для себя.
Целый вагон был арендован специально для матери и охраны. Бестужев отвёл в сторону высокого мужчину с седыми висками — явно старшего группы.
— Головой отвечаешь, — голос князя звучал жёстко. — Докладывать каждые два часа.
— Да, ваша светлость, — тот коротко поклонился. — Всё будет сделано чисто, можете не переживать.
Никто не подойдет к госпоже Вере Ефимовне, пока она не доберется до назначенного места.
Мать в последний раз обняла нас с Алёной:
— Береги брата, — шепнула она сестре. — Слушайся его.
— Конечно, мамочка, — Алёна прижалась к ней.
Я смотрел, как она поднимается в вагон, как занимают свои места гвардейцы. Часть моего плана выполнена. Мать едет к деду, который наверняка передаст ей наследство. Кинжал вернулся ко мне, магистр мёртв.
