Брови Сталина вскинулись:
— Вы используете их прежние связи?
— Да. На их основе мы разрабатываем свои каналы.
— Ну что ж, это очень грамотно, — согласился Иосиф Виссарионович. Он подвинул к себе пепельницу, красивую вещь из темного лазурита с тонкими пиритовыми прожилками — подарок афганского шаха, и выбил из трубки пепел. — Уже произошел перелом в войне. Америка и Англия думают о завтрашнем дне, о переделе мира… Я думаю, что роль наших разведслужб будет только усиливаться… Кстати, сколько сейчас генералам лет?
Ответ на этот вопрос Берия знал.
Не далее, как вчера вечером, он просматривал досье каждого генерала.
— Где-то от шестидесяти пяти до семидесяти пяти лет, товарищ Сталин, — уверенно отвечал Берия, победно блеснув пенсне.
— Вполне боевой возраст! — одобрил Иосиф Виссарионович. — И как же они относятся к Советской власти?
— По-прежнему, резко отрицательно! — четко ответил Берия. — И даже не пытаются скрывать свое мировоззрение. Например, говорят о том, что Россия пошла тупиковым путем… Но добавляют, что служат они не правительству, а своему народу и на благо России.
Тем более сейчас, когда идет война.
— Хм… Достойный ответ. В духе генералов царской школы. Большего из них выжать невозможно. Впрочем, и не нужно! Я хорошо знаком с подобной породой людей. Их можно уничтожить, но невозможно переубедить. Кто из них пользуется в своей среде наибольшим авторитетом?
— Генерал-лейтенант Петр Голицын, — мгновенно отреагировал Берия, мысленно представив себе сухопарую фигуру старика.
— Вне всякого сомнения!
Иосиф Виссарионович принялся набивать в трубку очередную порцию табака.
— Из князей?
— Да, из тех самых Голицыных, товарищ Сталин.
— Я хочу переговорить с ним, — очень спокойно произнес Иосиф Виссарионович.
Лаврентий Берия постарался не удивляться. Он пристально рассматривал лазуритовую пепельницу с темно-желтыми прожилками.
— Когда его привести, товарищ Сталин?
Хозяин отвечал, хитровато прищурившись:
— Все ты переиначиваешь, Лаврентий! Только не привести, а пригласить… и очень вежливо! А это совсем другое дело.
Берия выглядел слегка смущенным. Он наконец оторвал взгляд от пепельницы и теперь разглядывал неглубокие оспинки на щеках Иосифа Виссарионовича.
— Виноват, товарищ Сталин. Когда его пригласить… для беседы?"
"С ответом Иосиф Виссарионович не спешил. Собственно, некоторая медлительность была одной из черт Хозяина, которая гипнотическим образом действовала на его собеседников.
