Хороша по-прежнему, во внешности нет ничего такого, что указывало бы на только что произошедшее убийство. Затем Лена достала губную помаду и несколькими уверенными движениями подвела губы. Вот теперь полный порядок. Не глядя на труп, она направилась к выходу. Аккуратно прикрыла за собой дверь, не позабыв улыбнуться дежурному, неторопливо фланировавшему по коридору.
Что-то во внешности Елены его насторожило, приостановившись, он вежливо спросил:
— У вас все в порядке, мэм?
Отпираться было бессмысленно, арабы — дети пустыни, они обладают повышенным интуитивно-энергетическим восприятием.
В чем нет ничего удивительного — это одна из главных составляющих их менталитета, они ближе других народов находятся к природе. Нужно каким-то образом усыпить его бдительность. Это невозможно сделать, не рассказав ему хотя бы часть правды.
Елена сделала огорченное лицо.
— Со мной-то все в порядке… Но вот мой друг… Он выпил слишком много спиртного и оказался совершенно бессилен.
Сейчас он спит.
Лицо араба приняло сочувственное выражение, а вот глаза так и кричали: «А вот я бы не оплошал!»
— Это случается, — наконец выдавил он.
Елена пожала плечами:
— Мне просто не повезло, — и, не оглядываясь, пошла к выходу.
Даже если все-таки дежурный что-то заподозрил, ему потребуется минут десять, чтобы попасть в номер. Наверняка потребуется специальное разрешение. А за это время она уже будет далеко.
Едва Лена спустилась вниз, как к ней тотчас подъехало такси.
— Все в порядке? — спросил водитель по-русски, когда Елена закрыла за собой дверь.
— Поторапливайся, Сосо. У нас мало времени!
— Слушаюсь, госпожа, — хмыкнул Абашидзе и надавил на газ.
Глава 30 НЕОЖИДАННАЯ НАХОДКА
Весь предыдущий день Варяг провел с дочерью. Его решение повидать Лизу было спонтанным. С Лизой он встречался нечасто, а потому их встречи девочкой воспринимались как настоящий праздник. Появлению Варяга, не меньше чем сама дочь, обрадовалась ее воспитательница — молодая грудастая девица.
Блеск ее глаз при появлении Владислава указывал на признаки самой настоящей страсти, даже неискушенному наблюдателю было бы понятно, что она уже давно созрела для греха. Но Варяг, в силу какого-то предубеждения, продолжал держать ее на дистанции, хотя, как и всегда, обращался с ней приветливо и вежливо."
"На столе в небольшой рамочке стояла фотография дочурки с огромным желтым бантом на макушке.
