Ну а тот же конюх, скотина вонючая, старался пакостить исподтишка, так, чтобы никто не видел, и говорил мне всякие гадости — про меня, про покойную мать, про отца, которого я никогда не видел. Конюх, само собой, не был до конца посвящен в мою тайну. Он считал, что рядом с ним живет бастард, ублюдок казненного врага престола, предателя и негодяя. Так что можно безнаказанно поливать его грязью. А то, как меня учили — он ни разу не видел. Иногда я думал — а если бы он знал? Продолжил бы меня изводить?
Можно было бы конечно рассказать куратору об этом негодяе, но есть у меня подозрение, что те, кто меня курирует, все прекрасно знали.
Более того, конюх работает на них, и специально меня достает. Ну… что-то вроде проверки устойчивости моей психики, а еще — тренировка выдержки. (Откуда же он узнал о том, что я бастард?! Какой-то жалкий конюх!)
И опять же, не раз думал — а что было бы, если бы я его и взаправду убил? Ну вот ткнул бы ему в кадык костяшками пальцев, и каюк подлецу, любителю глумиться над изгоями.
Или нет — врезать ему подковой в висок, потом помазать подкованное копыто жеребца Удрана кровью конюха — и будет полная картинка, что дурной жеребец размозжил башку несчастному работяге. Вот только думается мне, что все равно бы открылось. И тогда… что тогда? Высекли бы, как минимум. А потом Наставник истязал бы меня на тренировках пуще прежнего, не давая спать и высасывая кровь по капле. Когда надо, он умеет быть абсолютно безжалостным. Палач, чего тут скажешь…
Нет, меня бы скорее всего не казнили — ну что такое конюх? Простолюдин! Кстати, он вообще не имел права ТАК обращаться с родовитым.
А что ни говори — у меня в жилах течет кровь императорского клана. И если какой-то поганый конюх позволяет себе ТАК со мной обращаться — значит, ему позволили. Эти люди видят все, и знают все. Тайная служба, или «крысы», как их называют в народе. И я такая же «крыса». Только еще и смертельно опасная.
Ну, так вот: я так яростно пожелал конюху лишиться яиц, которые сгниют и упадут ему в сапоги, что уже ночью этого поганца раздуло в паху, и он реально начал гнить.
Его спасли, вызвав мага-лекаря, но теперь конюх сделался евнухом.
Ну а меня на следующий же день вызвали к моему куратору из Тайной Службы, который называл себя Имар Сорбан — имя явно придуманное, никакой он не Сорбан. Так вот, куратор уже знал о происшедшем, но все равно долго у меня выпытывал — как я такое сделал, и что при этом почувствовал.
