Автор
Когда уходит любовь — Анна разрываетаться между двумя огнями, проникаясь честностью партнерши. Публика замерла в предвкушении ее великолепного выступления, которое изменит души многих и заставит их сердца биться несynchronously и нежно. Этот третий том описывает путь Насти к самореализации после расставания....
— Тогда это очень странная любовь — любит одного, а по ночам приходит к другому!
— А разве ты сам не утешался с цыганкой, пока морочил Анне голову своими обещаниями вечной любви?
— Рада сильно преувеличила наши отношения!
— Похоже, это у вас с нею общее, — усмехнулся Корф.
— Прости, — смутился Репнин. Он понял, что сам попался в собственную западню. — Я хотел узнать у тебя, могу ли я, как и прежде, воспользоваться твоим гостеприимством? Моя миссия еще не закончена, и требуется время, чтобы окончательно разоблачить Забалуева.
— Дом в твоем распоряжении! Я не питаю к тебе никакой вражды. Еще не хватало, чтобы наша дружба дала трещину из-за какой-то актрисы, пусть и хорошенькой! Живи здесь и держи меня в курсе своего расследования, ибо я уверен, что без помощи этого проходимца княгиня Долгорукая вряд ли могла так легко осуществить свою идею завладеть нашим имением. Я даже буду рад помочь тебе. Мир?
— Мир, — кивнул Репнин и пожал протянутую Корфом руку.
— А сейчас, извини, я должен проверить свои прежние распоряжения, — Корф вежливо откланялся.
Репнин решил подняться к себе, но увидел, как чья-то тень быстро метнулась от него по коридору. Репнин бросился назад и, догнав управляющего — а это был он! — схватил его за плечо.
— Вы куда-то торопитесь, Карл Модестович?
— Какая приятная встреча, князь! — мелко засуетился тот. — Слышал, вас можно поздравить? Говорят, вы и Анна теперь будете вместе? За это можно выпить.
— А вот это вас как раз и не касается.
— Не обессудьте, князь, — Модестович завертелся винтом. — Что услыхал, то и выговорил. Одно слово — дурак дураком!
— Хватит! — Репнин с силой встряхнул его. — Хватит прикидываться недоумком! Я ни минуты не верил, что вы потеряли память! А, может, вы это специально сделали, а? Дурачку все прегрешения спишут — и прошлые, и будущие? Верно?
— О каких таких прегрешениях речь?
— А что вы творили вместе с Забалуевым?
— Как можно так порочить кристально чистого человека?!
— Это Забалуев-то честный человек? Или вы о себе? — Репнин в упор взглянул управляющему в лицо, и тот быстро закивал головой, заморгал глазами.
— Шутник вы, однако, Михаил Александрович, — вывернулся из-под его хватки Модестович.
