Дурман, может, и пригодится, чтобы снять боль, но с ожогом что-то нужно делать.
Какая жалость, что я не хирург!
Повреждения кожи мы, разумеется, проходили. Но больше с упором на диагностику, чем операционное лечение. Да, я знала в какой ситуации обварившегося из чайника ребенка следует послать к специалисту.
Вот сейчас как раз такая ситуация.
Но справляться придется самой.
Вспоминай, тряпка. Вам на лекции перечисляли, что делать при ожогах! Одной повязкой с примочкой тут не отделаешься.
Мои руки действовали на автопилоте.
Искали застежки, стаскивали сапоги, носили ведра с водой, выжимали тряпки, зажигали свечи. Пришлось выгрести почти весь наш запас с Люной. Потом будем впотьмах сидеть, пока Мартин с пасеки не захворает животом – снова – и не притащит новых толстеньких, вкусно пахнущих свежим воском свечей.
Сейчас же в комнате пахло паленым и болотной гнилью. Несмотря на то, что я выдраила пол, переоделась и разоблачила раненого, запах никуда не исчез. Или это мое подсознание так отвлекается от жуткой картины?
Сам мужчина был сложен просто божественно.
Если бы не угольно-черное пятно, уродующее бок от тазовой кости до ключицы, его можно было бы вместо Аполлона в музее выставлять.
Тем более и ниже тазовых костей, в отличие от древней статуи, у него было на что приятно посмотреть.
«Потом обязательно полюбуюсь, если выживет», – пообещала я себе в качестве поощрения, и приступила к делу.
Пока занималась уборкой, заодно спустилась в подвал, отыскала заветную бутылочку из темного стекла и влила в приоткрытый рот пострадавшего несколько капель настойки.
Люна рекомендовала роженицам одну-две капли, этому же бугаю я щедро влила все пять. Здоровенный лоб, раз уж до сих пор не помер, выдержит. Зато меньше шансов, что дернется невовремя.
Для начала пришлось по ниточке удалять прилипшую рубашку и кожаную жилетку. Они буквально сплавились с кожей, так что удаляла я все вместе. Руки не дрожали, хотя внутри меня трясло. Да, я присутствовала на вскрытиях, щупала трупы, даже на полостных операциях была пару раз.
Смотрела издалека. Кто студентку к распахнутому животу внутренностями наружу подпустит!
Когда пришла пора отсоединять обожженный кусок от живой плоти, меня чуть не стошнило. Удержалась чудом, понимая, что я единственная надежда бедолаги на спасение.
Промыла чистейшей водой, затем пресловутым отваром ромашки и почек березы.
Заодно обработала многочисленные царапины. Пришлось повозиться, вытаскивая щепки и застрявшие кусочки веток.
