Глашка от потрясения, позабыв обо всем, даже рот приоткрыла!
Два огромных процессора, плоских больших монитора, по которым в режиме онлайн шла трансляция новостей из каких-то арабских стран, два ноутбука, один включен, и на его экране мелькали какие-то цифры. Две небольшие плазмы на стене. Принтеры, два факса, еще какая-то совсем ей незнакомая навороченная техника.
– Вот это моя работа, – сказал Генералов, наблюдая за ее реакцией.
– Финансовая? – уточнила Глашка, рассматривая технику.
– Финансовая, – подтвердил он и пояснил: – Любые финансы неразрывно связанны с политикой, с климатическими аномалиями, с катастрофами, со всей остальной жизнью.
– А арабская особенно, – подсказала Аглая, кивнув согласно.
– Любая, – ответил Глеб, наклонился над столом, уже что-то там просматривая на экранах, пробежавшись пальцами по клавиатуре. – Я специализируюсь по Ближнему Востоку и всем арабским территориям.
– А зачем это работает, когда тебя нет? – указав жестом на включенные экраны, спросила Аглая.
– Там запущены специальные программы, которые отбирают в сжатом виде основные важные события по ключевым словам, именам. Я просматриваю подборку, и если нахожу что-то важное, изучаю уже расширенно. А там, – Глеб указал на экран ноутбука, – такая же приблизительно программа, но отслеживающая основные колебания рыночных котировок и данных.
– То есть, если я правильно поняла, ты консультируешь фирмы по финансовым сделкам с арабами?
– Правильно поняла, – устроившись в удобном кожаном кресле, притянув Глашку и усадив к себе на колени, подтвердил Генералов.
– Консультирую и обеспечиваю безопасность этих сделок.
– Только коммерческие фирмы или государственные дела тоже?
Генералов тяжко вздохнул. Нелегко это – менять на ходу сразу свои правила не посвящать никого в свою работу.
– Иногда я выполняю просьбы правительства и помогаю в делах.
Аглая помолчала, задумавшись, смотрела на экран, где передавали репортаж из какой-то ближневосточной страны и араб-репортер что-то быстро-быстро говорил на непонятном языке.
Глеб не мешал ей думать, понимал, что многое сейчас для них обоих зависит от того, что Глаша скажет и как поймет и примет реалии его жизни. Он даже дыхание затаил.
– Я понимаю, Глеб, честное слово! – отчего-то печально заговорила Аглая. – Режим секретности всего, чем ты занимаешься, коммерческая и государственная тайна.
