Глаша повторила то, что говорила уже Катиной маме, – мол, семейные обстоятельства, пришлось прервать отпуск и уехать в Москву. Катерину видела живой и здоровой, когда уезжала.
Эту же версию пришлось убедительно излагать на работе, объясняя всем любопытствующим про свой отъезд, про Катин веселый отдых. Она понимала, чувствовала, что нельзя рассказывать о своих подозрениях, об этом Ахмеде, о скандале, о своем бегстве и уж тем более о загадочном спасителе.
Но терзалась сомнениями – а вдруг, если она расскажет, Кате смогут помочь? Проведут расследование, найдут этот притон, допросят Ахмеда – ну, вдруг поможет?
Но останавливала себя, стараясь сохранить хладнокровие и мыслить логически, – как? Как они ей помогут? Ну, предположим, допросят они этого важного Ахмеда и всех продавцов из магазина, и что? Кто-то из них признается, что девушку забрали в бордель?
И с какого перепугу? По доброте душевной?
Ну, хорошо, даже если проведут какую-нибудь совместную широкомасштабную операцию по ликвидации нелегального бизнеса этого Ахмеда.
Может же такое быть? Ну, предположим с большой долей сомнения! Ну а вдруг?
А если усиленные поиски только навредят Куницыной? Что там делают со свидетелями?
Но и просто так отсидеться тишком Глашка не могла! Не могла, и все!
Она поговорила с дедом, рассказав подробно, что с ними произошло в Египте, только почему-то умолчала про помощь Глеба Егоровича – то ли понимала, что дед сразу просечет, что она запала сильно и конкретно на этого мужчину, то ли подспудно чувствовала, что упоминание о нем может самому Глебу Егоровичу как-то навредить.
А чем он там занимается с такими-то навыками и способностями? Ну, вот и она не знала, предположения строила разные, «служебные дела», как обтекаемо обозначил он род своих занятий в государстве Египет, – весьма широкое понятие, согласитесь!
Одним словом, промолчала.
Посовещавшись с Григорием Павловичем, они поехали к его другу, Евгению Петровичу. Как-никак, а генерал милиции в отставке.
Евгений Петрович их выслушал, связался с какими-то знакомыми, и через два дня Аглаю пригласили встретиться для беседы на нейтральной территории – в кафе.
Интересный такой пришел мужчина, лет под сорок, худощавый, подтянутый, с проницательными карими глазами и наполовину седой головой.
– Ну, рассказывайте, Аглая, – после приветствий, представления друг другу, рассаживания за столиком предложил он, – и постарайтесь вспомнить как можно больше деталей.
