"
"Упал он на левое плечо, ударившись головой, но тут же вскочил на ноги. Он слышал, как открылась боковая дверь. Должно быть, Анхел сейчас выскочит из-за угла; Роджер и Хуан, наверное, выпрыгнут в окно следом за беглецом. Торнтон побежал прочь от склада к густым зарослям карликовых пальм — пальметос. Ему предстояло пробежать около тридцати ярдов. Он слышал выстрелы позади, но знал, что не так-то легко попасть в движущуюся цель из револьвера. При малейшей удаче…
И тут он услышал сухой треск пистолетного выстрела, донесшийся из тех зарослей, к которым он бежал.
Он и не думал о том, что снаружи тоже могла быть охрана.
Оказавшись под перекрестным огнем, Торнтон бросился на землю. Роджер и Анхел приближались, за ними следом бежал Хуан. Миг спустя Торнтон осознал, что они стреляют не в него, они пытались попасть в человека, скрывающегося в зарослях пальметос.
Тот человек открыл ответный огонь. Торнтон услышал, как страшно захрипел один из преследователей — это был Анхел. Он согнулся пополам, схватившись за живот, опустился наземь, еще раз захрипел и замер, скорчившись.
Роджер и Хуан побежали обратно к складу.
Торнтон лежал на земле и смотрел — от потрясения и боли он не мог двинуться с места. Ворота склада распахнулись, и оттуда вылетел грузовик, с ходу набирая скорость. Раздалось еще несколько выстрелов, потом грузовик выехал на грунтовку и помчался прочь. На шоссе он свернул налево и поехал в северо-восточном направлении. Торнтон провожал его взглядом, пока грузовик не скрылся из виду.
Послышались шаги. Над Торнтоном стоял стрелок из зарослей. Это был худощавый высокий человек, одетый в костюм из серого вельвета, с неярким галстуком. У него были прямые темно-русые волосы и приятного вида лицо, отмеченное печатью некоторой замкнутости. На вид ему можно было дать от тридцати до сорока лет. Он изучающе-вежливо взирал на Торнтона.
— Я Стивен Дэйн, — представился человек. Он сунул в карман пиджака револьвер, который все еще держал в руке, и продолжил:
— А вы, я полагаю, Уильям Торнтон.
Тщательно подобранные слова не оставляли сомнений касательно того, о чем думал Дэйн: кто еще, кроме Уильяма Торнтона, мог лежать на земле с ошеломленным видом? Торнтон встал.
— Я хочу поблагодарить вас, — сказал он, — и принести извинения. Думаю, я поступил опрометчиво, явившись сюда в одиночку.
Дэйн кивнул.
— Что ж, я уверен, что это не повторится, — произнес он.
Торнтон попытался привести себя и свой костюм в порядок.
