Автор
Вздох глубокий и резкий. Беременность омрачена болезнью, когда дочь лорда де Шалиса не выживает. Нестерпимый укол в живот сменяется тихим признанием: ребенок будет жить. Но какую трагическую судьбу ждет младенец — это вопрос для догадок. Погруженная в собственные мысли, женщина не может определенно разобрать реальность, боли и слезы сливаются в одно....
Слегка склонила голову в знак почтения, молясь всем известным богам, что поступаю правильно. Судя по удовлетворенному взгляду правителя, я не ошибалась.
— Ваша светлость, какое счастье видеть вас так скоро.
— Оставим эту лестную иронию, — со смешком протянул он. — Тебя осмотрит целитель. Я должен убедиться, что ребенку ничего не угрожает.
— Как вам будет угодно, ваша светлость.
Ну могу же я позволить себе немного иронии в голосе? Хотя судя по предостерегающему взгляду эрлорда, с этим пора заканчивать. Ладно-ладно, побуду хорошей девочкой.
Теперь я перевела взгляд на второе действующее лицо в гостинной: женщину лет сорока в белой хламиде и своеобразной шляпке, похожей на шапочки католических епископов.
— Круг моих конвоиров все увеличивается, — прокомментировала я. — Может, сразу под замок посадите?
— Надо будет для безопасности ребенка — посажу. Пока достаточно уже принятых мер безопасности.
— Поймите, я не собираюсь причинять вред не себе, не ребенку.
— Хочешь сказать, что не пыталась избавиться от плода? — приподняв бровь, серьезно спросил эрлорд. — Если не хотела уничтожить ребенка, не сбежала бы. Тебе прекрасно известно, что только моя магия может поддерживать в нем жизнь."
"— Вы видите только одну сторону и отказываетесь видеть другую, — расплывчато сказала я, хотя сама не видели ни одну из сторон. И добавила для пущей уверенности: — После того как чуть не потеряла ребенка, расставила приоритеты несколько иначе.
— Надо же, наконец-то проснулся материнский инстинкт, м-м?
— Он был всегда, просто старалась его не показывать, чтобы вам нечем было меня шантажировать.
— Сколько дерзости, — неожиданно сказал он, казалось, даже слегка приоткрыв рот от удивления. — Такой ты мне нравится куда больше. Эта кротость невероятно бесила.
Кротость? Значит, Аламинта была скромной и зажатой? Я не могу позволить себе быть такой в нынешнем положении, зато мне удалось логично объяснить изменения в своем характере. А большее можно списать на не слишком близкое знакомство, если доверять словам де Шалиса.
— Позволь представить тебе одного из лучших целителей Ардахейма, эстресс Марисель, — представил женщину правитель, словно препирательства между нами и не было.
Целительница склонила голову.
— Можете называть меня магистр Марисель, леди Аламинта.
Я внимательнее осмотрела её: упрямая линия бровей, острые скулы и тонкие губы.
