Пожарные извели на нее десятки машин с водой, но смрад лишь усилился, окутал окружающие кварталы. В Берлин возвращались мирные жители, пешком, на машинах и гужевых повозках. Пленные солдаты разбирали завалы вблизи Александерплац.
Сопротивление противника в городе было полностью сломлено. Организованных групп практически не осталось, только по окраинам в ночное время хлопали выстрелы.
В районе Берлинского зоопарка была выявлена и отстегана ремнями группа юнцов из гитлерюгенда. Пацаны визжали, ругались как взрослые. Плакала горючими слезами девчонка с косичками, безуспешно пытавшаяся выстрелить из «фауста».
Пристрелить эту банду у красноармейцев рука не поднялась, но лупцевали они подрастающее поколение душевно. Иного воспитательного способа не было. Затем вся компания была отправлена за решетку в тех же воспитательных целях.
В комендатуры выстраивались очереди из представительниц слабого пола. За последнюю неделю жительницами города было составлено больше десятка тысяч письменных заявлений об изнасиловании.
Недостойные проявления такого рода со стороны бойцов Красной армии, конечно же, имелись. Не сказать, что командование смотрело на это сквозь пальцы, но и большого рвения в поиске виновных не проявляло. Каждый случай требовал доказательств, а с этим существовали резонные сложности.
Свое расследование сотрудники контрразведки Смерш не афишировали. Списки людей, подозреваемых в шпионаже, легли на стол Градову к вечеру следующего дня. Он тоскливо перебирал замусоленные бумажки, запоминал фамилии и все, что удалось добыть на этих персонажей.
"
"В штабе корпуса трудились несколько сот человек. Подразделения были расквартированы в округах Митте, Фридрихсхайн и Лихтенберг, сам штаб – в шаге от Александерплац. Его службы размещались в здании гимназии и окрестных строениях, не особенно пострадавших от обстрелов. Подозревались все офицеры строевой части, разведывательного, политического оперативного и инженерного отделов, финансовой, почтовой и дорожной службы, артиллеристы, связисты. К штату корпуса были причислены мотоинженерный батальон, зенитный дивизион, минно-саперный батальон.
Теоретически люди из этих частей могли получить доступ к секретным данным. Одни с большей вероятностью, другие – с меньшей.
Руководство служб предоставляло сведения, не испытывая при этом большого восторга. Но с контрразведкой никто не спорил, данные поступали в срок. Майору хотелось надеяться на то, что они были правдивыми.
Его офицерам не всегда удавалось проверить их.
