С ним… не общаюсь. Так вышло.
Арнольдыч слушал внимательно, не перебивая, продолжая с аппетитом жевать и время от времени доливать водку себе и Ивану.
– Мастерской нет – живу у… – Иван запнулся. – У хозяйки. Там скромно. Служу в кинотеатре, тут, в местном. Подрабатываю в клубе. Ну и еще, если есть, любая халтура. Плакаты, там, к празднику. В общем, всякая дрянь.
Арнольдыч кивнул:
– Бывает. Работы покажешь?
Иван улыбнулся и развел руками:
– А то!
Вести его в хижину не хотелось, стеснялся.
Но что делать – пришлось! Любка была на работе, Ася спала.
Удивления Арнольдыч не выказал – вроде все обычно, всякое видел. Иван расставил холсты вдоль стены. Арнольдыч смотрел внимательно, наконец хлопнул себя по коленям и указательным пальцем ткнул в пять работ:
– Эта, эта, эта и эти! Цену сам назовешь или мне?
Иван совсем растерялся и забормотал что-то невнятное:
– Да я не знаю, не продавал никогда.
С кислым выражением лица Арнольдыч его перебил:
– Да я так и думал, с тобой все понятно. – И вытащил внушительную пачку денег из блестящего коричневого шершавого портмоне.
Иван отвернулся к окну.
– Глянь – хватит? – Арнольдыч протянул ему толстую пачку. – Если мало – скажи, не стесняйся. Добавлю. Я на талантах не экономлю. Пересчитай!
Иван взял деньги и пробормотал:
– Да бросьте! Не буду я ничего пересчитывать! Вижу – достаточно. Ну и спасибо!
– Ну раз так, уговаривать не буду. Надеюсь, что не обидел. Уезжаю я послезавтра, я здесь, в вашей дыре, тетку свою навещал. Адресок свой черкнешь? Так, на всякий пожарный? А вот мой телефон – мало ли, а? Все в жизни бывает, сам знаешь, не маленький.
Дрожавшими руками Иван записывал свой адрес. Арнольдыч бросил на стол визитку и, подхватив картины, распрощался:
– Бывай, маэстро! Удачи тебе!
Когда за Арнольдычем захлопнулась калитка, Иван в изнеможении опустился на кровать. Пружины жалобно скрипнули. Взял пачку – руки по-прежнему ходили ходуном. Пересчитал и охнул. Сто лет он не держал в руках столько денег! Да какие там сто лет – никогда не держал! Он лег на кровать и закрыл глаза.
Но тут же встал, прошелся по комнате, вышел во двор, осторожно зашел к Асе, поправил одеяло, снова вышел во двор, сел за стол, закурил, глянул на часы и стал ждать Любу.
Что-то вспомнив, поднялся, нашел в буфете полбутылки вина, выпил залпом и прислушался к себе – вроде стало полегче.
Любка не вошла, ввалилась, замученная, усталая, раздраженная.
– Господи! – Она плюхнулась на стул.
