– До сей поры я жил в свое удовольствие, не утруждая себя ни единым днем труда, а теперь у меня появились обязанности. – Последнее слово он произнес как ругательство.
– Мы непременно придумаем что-нибудь. – Порывшись в карманах пальто, Уэстон достал из внутреннего кармана серебряную фляжку, отвинтил крышку и сделал большой глоток. – Найдем способ их игнорировать.
Девон вскинул брови.
– Не рановато ли? Этак к полудню ты будешь пьян в стельку.
– Да, оно и к лучшему.
Уэстон опять приложился к фляжке. Девон посмотрел на младшего брата с некоторой озабоченностью: привычка потакать своим слабостям начала уже сказываться на его облике.
Уэстон в свои двадцать четыре года обладал живым умом, которым, впрочем, старался пользоваться как можно реже, был высок и весьма привлекателен, но злоупотребление крепкими напитками придало его лицу нездоровую рыхлость и отечность, талия начала оплывать. И хотя Девон старался не вмешиваться в дела брата, сейчас спрашивал себя, не стоит ли наконец указать ему на пагубное влияние пьянства и на внешний вид, и на способность соображать.
Нет, непрошеный совет вызовет у Уэстона только негодование.
Убрав фляжку в карман, Уэстон сложил ладони перед собой и посмотрел на брата поверх кончиков пальцев.
– Выход есть: срочно обзавестись богатой женой.
Девон аж побледнел.
– Ты же знаешь: это не для меня. – От одной только мысли, что он может повторить историю собственного детства, только в роли жестокого и равнодушного родителя будет уже сам, у него мурашки бежали по коже.
– Так что лучше ты об этом подумай, как следующий в роду.
– Ты это всерьез? – удивился Уэстон. – Да при всех моих пороках я и до сорока не доживу.
– У меня их не меньше.
– Да, но я предаюсь своим с куда бо́льшим энтузиазмом.
У Девона невольно вырвался ироничный смешок. Кто бы мог предположить, что они, будучи представителями отдаленной ветви семьи Рейвенел, окажутся последними в роду, который вел свою историю со времен норманнского завоевания. К сожалению, Рейвенелы всегда отличались импульсивностью и горячим нравом, поддавались искушениям, готовы были совершить любой грех и презирали все добродетели до единой, в результате чего покидали этот мир быстрее, чем обзаводились потомством.
Вот так и вышло, что от всей семьи остались только они двое.
Несмотря на благородное происхождение, ни Девон, ни Уэстон никогда не входили в сословие пэров. В эти круги сливок общества даже мелкие дворяне не могли проникнуть.
