Еще бы только научиться как-то это все контролировать…"
"Я хмыкнула и походкой победительницы направилась к остановке. Мурлыкая себе под нос песенку, миновала гаражи, свернула в соседний двор и… уткнулась прямо в Олега. Да что ж за день-то сегодня такой! Глянув в лицо ректорского сына, я струхнула не на шутку. Ой, что сейчас будет… Напугать бы его, как тетю Любу, но нет. Зверь внутри исчез так же внезапно, как и появился.
— Сука! — Он схватил меня за плечи и встряхнул. — Ненавижу тебя!
В его глазах плескались злость, отчаяние и боль.
М-да. В таком состоянии он непредсказуем. Убьет…
— Олег…
— Молчи, тварь! — заорал он и занес руку. Я аж зажмурилась, ожидая удара. Но удара не последовало. Я аккуратно приоткрыла один глаз. Ректорский сын выглядел страшно. Его искаженное лицо пугало. Боюсь даже предположить, что он сделает…
Олег медленно опустил занесенную руку. А потом… упал на колени! В лужу. Дорогие брендовые штаны придется отстирывать… но ему до этого не было дела. Я так удивилась, что не нашлась, что сказать.
Просто стояла столбом и хлопала глазами. Было так странно видеть перед собой на коленях самого вредного, заносчивого и наглого парня в универе! И ведь я чувствовала — сейчас он не околдован! Все, что он делает — он делает исключительно по своей воле.
— Тоня… — глухо сказал он. — Тоня, я люблю тебя. По-настоящему! Скажи, что мне сделать? Что угодно…
Я немного поскучнела. Вот в чем дело! Да, он не околдован. Но мое повышенное с недавних пор очарование никто не отменял. Не у него одного сегодня при виде полуголой меня резко начало припекать в штанах…
— Любишь? И когда ты это понял? Только что?
— Нет, — он вскинул голову и уставился на меня снизу вверх.
— Впервые я осознал это в тот момент, когда ты мне в очередной раз отказала и я пошел к Наташке, чтобы забыться… Не смог! Она увивалась вокруг меня, а мне было противно. Я думал только о тебе! Тогда и решил, что добьюсь тебя любой ценой! По-хорошему или по-плохому. А потом пришел чертов новенький… этот Денис… и все закрутилось…
О, а вот это уже интересно.
Не подозревала, что за гадким поведением кроются глубокие чувства. Списывала все на уязвленное самолюбие.
— А тебя не смущает, что я соблазнила твоего отца? Разрушила семью?
— Я хочу тебя ненавидеть… — глухо отозвался он. — Но понимаю, что сам виноват. Я поставил тебя в безвыходное положение, вынудил защищаться…
— Дошло, наконец, — хмыкнула я. — Отрадно слышать. Прости, Олежка, но твое признание ничего не меняет. И встань, пожалуйста.
