В безудержной скачке отчаяния, девушка-героиня бежит от парня, которого считала идеалом. Пока он играет с ней как кот с мышкой, обделяя вниманием и любовью. Но когда она просыпается, снова окунутая в обыденность, понимает, что настоящего счастья для него не существует.
Андрей забрался на нее, когда солнечный свет уже начал по земле стелиться первыми лучами, сел на проржавелый пол, руки положил на перегородку, как Катя когда-то, ноги свесил… Стал солнца ждать и думать, вспоминать…
Он не готов на третий круг заходить в погоне за счастьем. И выбор за ней ведь. Не запрешь ее за семью замками вместе с ночнушкой этой… Или запрешь?
А если она Питера своего предпочтет, то что? Опять вниз головой с вышки? Или к мастеру снова — очередного Котеночка набивать, но теперь уже на другой руке? Не решит это проблему.
Их сегодня друг к другу тянет, вчера тянуло, завтра будет. И не остановят уже континенты и океаны, Андрей не надеялся даже. Понимал, что сорвется. За ней, из-за нее, ради нее. Чтобы доказать — им только вместе жить можно. В искренности и любви. Той, которая безусловная до сих пор. В нем так точно. А если она засомневается… Придется заново доказывать… Слова матери вспомнились вдруг, кулак этот по столу.
— Алло, Сань? — Андрей даже приличного времени не дождался, друга сразу набрал. Тот не спал, как ни странно — моментально взял трубку и голосом довольно трезвым ответил.
— Что у вас там происходит, Андрюх? — трезвым, но тихим… — Тут Верка моя с Катей говорит твоей… Всю ночь перезваниваются, и она тебя такими словами, Дрюх… Ну такими… Ты что сделал-то?
— Ушел.
— Зачем ушел? Куда ушел?
— Подумать надо было…
— О чем, брат? Ты беги лучше.
— Хочу попросить тебя о помощи, — Андрей мимо ушей совет друга пропустил. Другим голова забита была. Появилась идея, как можно «не дать».
А солнце восходило… Так красиво… Столько надежды даря… Видимо, в качестве компенсации за ту безнадегу, которую Андрею когда-то пришлось на том же месте пережить. Судьба-чертовка…
* * *"
"— Он дебил у тебя, Коть. Ты прости меня, но дебил.
— Он сказал, что «это жестоко»… и ушел.
