– Ты хочешь сказать, что я отправилась к нему потому, что хотела с ним переспать?
– Нет, ни в коей мере. Я просто думаю, что ты чересчур много думала о том, как ты сохранила жизнь Морага.
– Ну, может быть, – пробормотала Эйлис неуверенно. – Я думала, что раз я дала слово…
– Не надо соблюдать правила чести в ответ на бесчестные требования.
– Итак, я все потеряла по своей глупости.
– Потеряла все? – удивленно уставился на нее Александр.
– Да, тебя и ребенка.
– Могу я спросить, куда я и Мораг делись? – Александр опустился рядом с ней на колени и снял с нее туфли.
– Я предала тебя, Александр. Ты никогда не делал секрета из того, как ты относишься к женщинам, которые тебя предали. – Она хотела покинуть комнату прежде, чем он начнет кричать, но он был занят ее волосами. – Мне очень хотелось, чтобы ты изменил свое отношение к женщинам и понял, что не все они такие уж скверные, что есть женщины, которым можно доверять.
Александр внезапно остановился и посмотрел ей в лицо.
– Ты знаешь, сколько женщин было в моей жизни, Эйлис?
– Тысячи? – буркнула она, не понимая, почему он сейчас решил ей напомнить о своем распутстве.
– Да, тысячи. И только в твоем присутствии я часто смущаюсь и не знаю, что сказать.
– Смущаешься? Из-за меня?
– Да, из-за тебя. А порой я бываю совершенно озадачен.
Он мягко повалил ее на кровать и прижал рукой. Эйлис не могла взять в толк, можно ли назвать смущением его странное поведение. Он должен был отослать ее прочь, вышвырнуть из дома, однако вместо этого он принялся снимать с нее одежду.
– Я предала тебя, но ты ведешь себя так, словно ничего не случилось, – пробормотала она, но в этот момент Александр начал стягивать с нее нижнюю рубашку.
– Ты не предала меня.
– Я была у Малькольма.
– Ты не спала с ним.
– Я собиралась. Это была цена, которую он запросил. – Эйлис поежилась, когда Александр обнял ее.
– Ради жизни Морага. Ты думаешь, я буду осуждать тебя за то, что ты сделала для спасения нашего сына? Я не всегда одобряю твои мысли, но легко могу понять твои мотивы.
Я знаю, чего именно ты боялась. Как я могу осуждать тебя, если сам отдал бы душу дьяволу всего за один день жизни моего ребенка?
Он подарил Эйлис такой проникновенный поцелуй, что она могла в ответ только прильнуть к нему и поцеловать. Эйлис почувствовала какую-то надежду, впервые после того, как согласилась на требования Малькольма. Потом она полностью потеряла способность думать, поскольку Александр начал медленно и умело ласкать ее.
