– Ну какие «дамские пальчики»! Папа же говорил, что у бабы Васи опять детективный бзик, до пальчиков ли тут…
Василиса вздрогнула, и только что скатанная котлета брякнулась ей на тапок. Тут же подскочил ненасытный Малыш и тяпнул мясную лепеху вместе с тапком.
– А-а! – взревела Василиса.
– Что, баба, нога болит?
– У меня не нога, у меня здесь болит! – ткнула Василиса мощным кулаком себя в грудь. – Душа то есть! Передайте папочке… Впрочем, ешьте котлетки, девочки, я сама вашему папочке все скажу!
Вечером, около девяти в квартиру впорхнула свежая и отдохнувшая Лидочка и с порога затараторила:
– Ну, как вы? Хорошо? Завтра во сколько приводить?
– Завтра я не могу, – твердо заявила, поджав губы, Василиса.
– Завтра у меня детективный бзик!
Лида моментально осеклась и залилась краской.
– Ну что вы, Василиса Олеговна. С чего вы взяли? Паша совсем не хотел ничего такого сказать…
– А откуда же ты взяла, что я грешу на Пашу? – прищурилась дама. – В общем, так, передай своему супругу, Лидия, что, если бы у него хоть раз в месяц такие бзики случались, вы могли бы спокойно жить на одни премии.
Или уже давно открыли бы свое частное детективное агентство.
Лида ушла, а Василиса еще долго пыхтела вскипевшим чайником. Из рук у нее все валилось, телевизионные программы не радовали, и Люсе пришлось срочно вытягивать подругу из наплывающей депрессии.
– Вась, пойдем Малыша прогуляться выведем, а? Ему перед сном надо как следует побегать, чтобы он опять нам к утру сюрпризов не припас."
"Василисе идти не хотелось, но осенью темнеть начинает рано, и отправлять подругу одну было боязно.
Нарядившись кое-как, Василиса поплелась на улицу. Она молча шла по аллее, рядом щебетала Люся, под ногами хлюпала грязь, и вся жизнь казалась такой же слякотной и хмурой. Прохожих не было – ни один порядочный человек в такую погоду не собирался любоваться пейзажем, и женщины одни маячили в пустынном сквере, как два перста. Аллею плотно обступали мрачные, темные кусты, деревья возвышались зловещими гигантами, фонари светом лампочек не радовали, и даже обычных городских звуков сюда не доносилось.
Неожиданно раздался сдавленный крик. Подруги кинулись в темноту, звонко разбрызгивая грязные лужи. Возле куста стоял немолодой уже человек, и глаза его были полны ужаса.
– Что с вами?! – подскочили подруги.
– Там…. там кто-то есть…. – лопотал несчастный и тыкал пальцем в заросли куста.
Женщины прислушались. Тихо. А вот послышался шорох… нет, даже не шорох, а… чавканье.
