Да и сам управляющий, надо сказать, слегка сомневался, можно ли мне в принципе что-то рассказывать, пока в конце концов я его не убедил. Текущий счет в банке у Ренвика оказался смехотворным; мой чек на сто фунтов почти его обнулил. Осталось двадцать четыре фунта, четыре шиллинга и пенс.
– Не густо, – сказал я самым шутливым тоном, который только смог изобразить. – Зато, по крайней мере, не превышен лимит.
– Вы правы. Хотя вряд ли мы бы ему это позволили без внесения залога.
От удивления у меня поползли брови вверх.
– Разве его акции не у вас?
– Сомневаюсь, что у мистера Ренвика вообще были акции. Если посмотрите на его счет, то не увидите там никаких признаков процентов или дивидендов. Я всегда поражался, на что он живет. Может быть, он тайно писал, рисовал или торговал антиквариатом?
– Нет. Разве только в последнее время… Я всегда считал, что ему не нужно работать. Так на что он жил?
– Денежные средства поступали крайне нерегулярно и почти всегда наличными. Честно говоря, нас самих такой счет не радовал.
Понимаете, все это немного… странно. Банки честно выполняют свои обязательства по договору, но, как вы прекрасно знаете, нам часто приходится сталкиваться с растратой чужих денег мошенниками. Не подумайте, что я наговариваю на мистера Ренвика…
– Понятно. А вы наводили какие-либо справки?
– Они ни к чему не привели. Однажды у меня выпал шанс: мистер Ренвик тогда попросил ссуду. Но на все мои вопросы он лишь отшучивался. Что, понятно, не укрепило мое доверие.
– И ссуду он не получил, как я подозреваю.
А что он отвечал?
– Намекнул… нет, открыто заявил, что на содержании. Подобные шутки не в моем вкусе.
Такой ответ, если честно, и я бы не посчитал смешным. К тому же у меня возникло неприятное чувство, что Алан не соврал.
– Послушайте, – сказал я, – у него водились деньги. Я знаю.
– Да, вы правы. Водились. Давным-давно. Конечно, возможно, часть этих денег была сохранена, а выплаты шли от брокера, который получал для него дивиденды.
– А у вас есть предположение, кто этот брокер?
– Нет.
И весьма вероятно, что никакого брокера и не было. Если я что-то узнаю…
– Спасибо. Держите меня в курсе. Выходит, что, кроме скромного остатка, у него в банке ничего нет?
– Все верно.
Я печально кивнул, а потом задал вопрос, который меня беспокоил:
– А полиции об этом известно?
Управляющий стал что-то мямлить, увиливать, и я, конечно, понял, что полиция в курсе и что управляющий сомневается, должен ли он был им что-то рассказывать.
