Считается, что утопление – очень приятная смерть, а веские причины для совершения самоубийства он предоставил в письменном виде.
– Вы правда считаете, что инспектор хоть на секунду поверил бы, что если Алан хотел бы лишить себя жизни, то выбрал бы такой способ? И еще меня за собой потащил? И вас, и миссис Килнер? Я знаю, порой он вел себя беспечно, но он никогда не был таким безрассудным.
– Инспектору просто не выпало счастья с ним познакомится, – сухо ответил я. – А если бы он его знал, то понимал бы, что Ренвик ни за что не пошел бы на самоубийство.
И уж точно не в столь неприятных физически обстоятельствах.
– Которые подстроили для него вы. Перед тем, как убили!
– Перед тем, как я его убил? Интересная теория. Никогда раньше не слышал, чтобы тот, кого обвиняют в убийстве, вызвал адвоката, чтобы обвинить его в преступлении. Я, конечно, представляю ваши интересы, но не имею намерения вас подменить, уж увольте.
– Вы не представляете мои интересы. И мне не нужен адвокат. Я попросила вас прийти, желая рассказать, что знаю.
С юридической точки зрения в смерти Алана я не виновата, тем не менее я чувствую моральную ответственность. Мнение общественности мне безразлично, однако сама я простить себя не смогу. Теперь, когда он мертв, жить больше незачем. Поэтому будь что будет, чинить препятствия полиции я не стану. Больше ни слова я не скажу. Если меня повесят, так я того заслуживаю, а если оправдают, покончу с собой.
– А вам не приходило в голову, что вас могут признать виновной, но не повесить? Иногда люди поддаются эмоциям.
– Способ, которым вы его убили…
– Прекратите нести эту чушь!
– Не переживайте, я больше никому об этом не скажу. Ваш способ убийства настолько мучителен – даже инспектор назвал его чертовски коварным, – что чувства возникнут вполне определенные. Приговор вынесут смертный.
– Или оправдательный. Во-первых, я не понимаю, как докажут, что у вас в принципе был морфий.
На лице миссис Фарли промелькнул интерес.
– Конечно, у меня его не было.
А как вы сами его достали?
– Вот! – сказал я. – Вероятно, и в вашей теории есть слабое звено. Как достал? Давайте объясните.
– Какая разница. Как-то достали. Меня не интересует, как вы собираетесь меня защищать.
Я пожал плечами.
– Тогда к чему такая честь, позвольте полюбопытствовать? Зачем эта беседа? Хотите поведать инспектору, как именно я связан с этим делом? После того, что вы уже наговорили, это прозвучит довольно странно. Не находите?
– Даже не думала.
