Он провел языком по ее груди, и от этого прикосновения ее желание усилилось, а когда он принялся лизать и покусывать ее соски, она закричала — настолько мучительным было это ощущение.
— Какой озорной у тебя рот, — прошептала она еле слышно.
— А тебе нравится озорство, Джорджи?
— «Нравится» — это слишком слабо сказано, чтобы описать то, что я чувствую.
Джон улыбнулся в темноте, надеясь, что она не устоит перед чувственной прелюдией, которую ему так хотелось разыграть. Он поцеловал ее живот, обвел языком вокруг пупка, и когда Джорджина впилась ногтями в его плечи и застонала, он понял, что она приходит в сильное возбуждение.
Тогда он провел кончиком языка по ее горячему лону. Джорджина была шокирована, но в то же время пришла в восторг. Это наслаждение казалось ей запретным, но ведь если это наслаждение, оно не может быть запретным. Удары его языка пробудили в ней темные ощущения — никогда в жизни она не испытывала ничего подобного. Движения губ и языка Джона действовали на нее магическим образом и пробуждали в ней плотский голод, и она корчилась и выгибалась.
Она почувствовала, как в ней вспыхнуло пламя, и кончила долгими жаркими содроганиями."
"На другое утро после завтрака Джорджина отправилась с Джоном и главным управляющим, которые решили побывать на всех фермах кембриджского поместья. Одетая в платье, подходящее для жизни в деревне, она беседовала с женами фермеров и их розовощекими детьми. Она видела собственными глазами, что они благоденствуют, и радовалась этому.
По сравнению с бедными жителями Горной Шотландии, обитающими на огромных земельных владениях Гордонов, люди Джона просто процветали.
Позже, во время второго завтрака, Джон обсуждал с ней свои планы, как увеличить поголовье скота на более крупных фермах.
— Как приятно, когда дети смеются. Ваши люди кажутся совершенно счастливыми и довольными, Джон.
— Это не мои люди, это наши люди, — возразил он.
— «Всем моим земным имуществом я тебя наделяю», — весело сказала она.
— Я намерен выполнить мои свадебные обеты.
Она бросила на него веселый взгляд. «Особенно ту часть — о том, чтобы почитать меня своим телом».
— Я велел оседлать пару лошадей. Сегодня во второй половине дня мы объедем все наши угодья.
Пока Джорджина знакомилась с прислугой Нортхемптона, еще одного имения Расселлов, Джон ушел с главным управляющим. На другой день они с Джоном поехали верхом по имению, останавливаясь, чтобы посетить ферму каждого арендатора.
