Свет померк, а моя лошадь уже падала в пропасть, мерцавшую изнутри обманным зеркалом иллюзии.
Как в замедленной съемке я задрал голову вверх и увидел за радужной тонкой пеленой тушу еще одного коня, закрывшего солнце.
— А-ааа! — закричал Оракул, и его голос эхом отозвался в глубоком земляном колодце, в который мы падали.
Я опустил голову и увидел темнеющие дали, в которые мы неслись. И где на самом дне угрожающе красным сиянием мерцало огромное начертание, растянутое по всему дну колодца.
— А-ааааа! — непроизвольно завопил уже я, вцепившись всеми конечностями в своего бедного коня.
А начертание все стремительней приближалось…"
"Я сжался в комок, ожидая, что меня сейчас просто вышвырнет из седла, и сверху на мою дурную голову рухнет второй конь с Оракулом вместе. И тогда мне точно звездец.
Мы влетели в сияние начертания, и тут произошло что-то странное.
Вместо мощного удара я ощутил лишь торможение и легкий толчок, как если бы мы попали в мягкий пружинящий тент. Алый свет ослепительно вспыхнул — и погас.
Вокруг воцарилась абсолютная тьма, пахнущая сыростью, землей и еще чем-то отвратительно сладким.
Плюх!
Громко дыша, конь начал заваливаться на бок, и я едва успел подтянуть ноги вверх.
Шмяк!
Я вывалился из седла на каменистый пол, а рядом со мной растянулся конь.
Всхрапнув, он испуганно встрепенулся и поднялся на ноги, и в этот момент рядом со мной заземлился еще один всадник.
Оракул застонал.
Я дернулся к нему, пытаясь наощупь отыскать его лошадь. Но та уже поднялась, а бедный протобог остался лежать на дне, жалобно постанывая.
— Эй, ты живой? — спросил я, наткнувшись рукой на его колено.
— Живой, — проговорил Оракул. — Упал неудачно… Но ничего…
Шумно выдохнув, я потянулся за спичками, чтобы хоть как-то оценить черное пространство, в котором мы оказались.
И тут в темноте раздался тонкий девичий голос:
— Новая добыча, сестрицы!
Неожиданно мощное эхо несколько раз повторило окончание последнего слова, в то время как с другой стороны донеслось зловещее старушечье дребезжание:
— Ловушка работает исправно.
Женский голос откуда-то сверху добавил:
— Наконец-то пища.
И эхо добавило: «пища, пища».
От этого звука у меня на теле вся шерсть встала дыбом, а по спине пробежали мурашки.
«Пища!.. — в тон эху раздался внутри меня голодный шепот Азатота. — Мое!..»
Глава 24
Темнота — друг молодежи
В темноте раздался шорох и тоненький зловещий смешок.
Я невольно попятился от этого звука, хватаясь рукой за грудь.
