— Не надо ждать, надо догнать!
— Ага, ты есть и ты хочешь есть, это я все знаю! Но я не хочу их есть, понятно?!
К нам подскочил перепуганный Оракул.
— Успокойся, брат!.. Успокойся, перестань!..
Но в этот раз его присутствие никак не сработало.
— Надзиратель… — просипел мой монстр. — Болтун. Хранитель замочных скважин. Тот, кто подслушивает подслушивающих и подсматривает за подсматривающими. Уйди. С дороги!
Одно из щупалец, собравшись пружиной, как змея перед прыжком, вдруг ударила Оракула в грудь, опрокинув на спину.
— Больно же! — всхлипнул тот.
— И что? Ждешь, что я тебя пожалею? У Сотота боли, у Азатота боли, а у Оракула заживи?
— Ну не настолько, конечно, — пробормотал Оракул.
— Да ни на сколько! — оборвал его Азатот. — Ты слышишь? Ни на сколько не пожалею! За твой язык, провалившийся в задницу! Ну давай, смертный, догони эти мешки с вкусняшкой и давай сожрем ее вместе!..
Он так рванулся из меня, что я с размаху брякнулся на колени. И однозначно отбил бы их или переломал к чертовой матери, если бы Азатот предусмотрительно не подсунул на место падения упругое щупальце.
— Ноги береги, бестолочь. Ноги! — просипел он. — Иначе на чем за вкусняшкой бежать будем, если ты свои оглобли сломаешь?
— Да лучше оглобли сломать, чем дать тебе этих теток схомячить и сдохнуть потом в этой пещере вместе с тобой! — проорал я в ответ, усаживаясь на задницу и на всякий случай покрепче упираясь ногами в ближайший нарост.
— Подыхать-то зачем? В знак протеста? — фыркнул внезапно разговорчивый Азатот.
— А затем, что мне для жизни и пить, и жрать нужно! — извернулся я, балансируя своим ответом между правдой и ложью. — И для всего этого надо выбраться на поверхность. Ты выход из пещеры знаешь?
— Да какой еще выход?! Просто разломаем все к твоим праотцам, рано или поздно гора закончится!
— Гора-то закончится, а ты убережешь мою голову от смертоносного валуна? Мне, в отличие от тебя, многого не надо, чтобы лапы протянуть!
Азатот простонал.
— Вот ведь ублюдская правда жизни, ты ведь смертный!.
. Вот ведь повезло наоборот, там где жопа сделан рот… — он вздохнул на всю пещеру, будто я ему всю жизнь сломал.
То есть он недоволен тем, какой у него носитель. А я, стало быть, прямо в восторге от этого остряка в моей грудной клетке! Прямо вне себя от счастья, блин.
— А я тебя в себя не приглашал, — буркнул я, непроизвольно трогая место укуса.
Вот ведь сволочь, насквозь кольчужку прокусила.
— Да знаю, — буркнул Азатот. — Так и я не выбирал, где проклюнуться.
