К счастью, мы справились с этим, иначе нас ждал всемирный потоп. Как-нибудь я расскажу тебе об этом, а сейчас… — Он вгляделся в раскрывшуюся перед ними панораму, — сейчас давай-ка передвинемся южнее, в точку полюса. Я хочу, чтобы ты увидела…
Его голос прервался. Посреди равнины торчало чудовищное сооружение, башня, вмерзшая в лед и уходившая вершиной к облакам. Ледяные холмы и торосы, горы и целые хребты окружали высоким валом ее подножие, обшивка частью сохранилась, частью была безжалостно содрана, и ветер врывался в пробоины, терзая балки и ребра каркаса, заметая снегом палубы и коридоры, залы, отсеки, колодцы лифтов и треснувшую титаническую трубу разгонной шахты.
Но несмотря на следы разорения и буйство стихий, башня стояла прямо и выглядела такой же неотъемлемой деталью пейзажа, как льды, снега и низко нависшие грязно-серые тучи. Казалось, что, подобно им, эта конструкция возникла здесь еще в ту эпоху, когда по планете разгуливали мамонты, а великий северный ледник накрывал половину Азии и Европы.
Такое впечатление было обманчивым: башня высилась на южном полюсе всего лишь сто семьдесят восемь лет.
— Корабль фаата, один из их гигантских звездолетов, — пояснил Вальдес. — Здесь он опустился в год Вторжения, и здесь его уничтожили, хотя пришельцы были сильнее всех космических флотов Земли. Теперь это памятник, Занту. Охраняется всеми странами нашего мира и ледяной антарктической пустыней.
Занту, прижимая к груди раковину, с ужасом смотрела на разбитый звездолет.
— Вы справились с нашествием… Как?
— На этот счет есть сорок версий и еще больше легенд и мифов.
Кое-кто даже утверждает, что нам помогли — то ли пришелец из далекой галактики, то ли другие космические силы… Правда же — в архивах ОКС, и до сих пор засекречена. Даже я, боевой офицер и потомок героя, погибшего в войнах с фаата, ее не знаю. Может быть, Вождь Светлая Вода…
— Эти руины внушают мне ужас. — Виски Занту потемнели, она повела рукой, и башня отодвинулась, став тонкой черточкой на горизонте.
— Уйдем отсюда. Я хочу взглянуть на теплый океан и ваши острова. Там жизнь, а здесь — только смерть!
Снежная равнина резво понеслась назад, промелькнул ледяной берег с черными точечками пингвиньих стай, серая поверхность моря и белые пушинки айсбергов. Затем вода начала постепенно голубеть, и вскоре Вальдес различил россыпь мелкой гальки — не иначе, как архипелаг Окленд. За ним возникла большая земля — разорванный посередине длинный сапог Новой Зеландии.
