У этих шарм врожденный, темперамент, грация… Одно слово — креолки! Хотя и беленькие ничего, те, что с фронтира. Хотя бы эта Инга Соколова… Она ведь тебе глазки строит, а?
Строит, про себя согласился Вальдес и крепче стиснул зубы. То Инга, а то Занту… Разные песни, как марш и серенада.
— Что-то ты нынче молчаливый, — сказал Птурс, вытащил из кармана монету и принялся ее подбрасывать, заставляя вращаться в воздухе. Это был увесистый кругляшок, девяносто процентов платины и десять — иридия, с изображением полоски Мебиуса, символизировавшей Лимб.
На другой стороне чеканили разное: львов, орлов, грифонов, пхотов, а иногда — четырехпалую кисть лоона эо. Монета называлась песо, он же пиастр[8], и уже более ста пятидесяти лет служила основной единицей расчетов с земными наемниками. Ходили легенды, что среди первых патрульных был некий кубинец или, быть может, мексиканец, хранивший старинный пиастр как амулет; он-то и послужил для лоона эо образцом, исполненным, однако, в дефицитной платине.
Вскоре появились электронные деньги, личный кредитный медальон, но монеты чеканили по-прежнему. Они придавали жизни на Данвейте, Харре и в других мирах свой неповторимый колорит.
— Инга, она… — снова начал Птурс, но тут терпение Вальдеса иссякло. С трудом развернувшись в тесном ложементе, он бросил на соратника неприветливый взгляд и рявкнул:
— Убирайся в кубрик! И не лезь в мои дела, старый пень!
Насчет старого он перебрал — Птурсу было всего пятьдесят.
Конечно, в сравнении с Вальдесом он казался староватым, и к тому же в былые годы имели они одинаковый чин коммандера. Но Вальдес его удостоился в двадцать шесть, а Птурс — порядком за сорок, когда его взяли старшим канониром на «Москву». В этой должности он пробыл с год; потом «Москву», крейсер Флота Окраины, поставили на консервацию, экипаж списали, а старший канонир приехал в Тверь, на родину. Там запил, а когда в карманах стало пусто, заявился на Плутон.
Птурс встал, потирая обожженное плечо и с обидой оттопырив губы.
— Никакого почтения к возрасту и мундиру, — пробурчал он, направляясь в коридор. — А мы ведь в равном звании, мой капитан! На Звездном флоте за такое хамство был бы тебе шиздец и этот… как его?.. полный обстракизм.
— Мы не на Звездном флоте, — напомнил Вальдес и, устыдившись, добавил: — Извини, Степан. Что-то я сегодня не в голосе.
— Бывает."
"Втянув брюхо, Птурс протиснулся в коридор.
