— Все это я знаю, но не так представлял…
Перед бывшими шахтерами предстала грандиозная картина. Гурьян оглянулся. Позади белой лентой падал к ним мост и на нем сверкающие рельсы.
Ему вспомнилась бегунка, поглощавшая рабочую силу на всех перевалочных пунктах. Теперь эта сила должна была освободиться от тяжелых работ.
Впереди блестели узкие челюсти дробилок «Блека» и мельница «Марси».
По транспортерам они прошли до мельницы.
— Вот через все эти машины пройдет руда вплоть до чанов, — продолжала Татьяна Александровна.
— Блековская дробилка размельчает руду, как известно, до величины куриного яйца, а мельница «Марси» крошит ее до пудры. Размол производится в зависимости от величины частиц золота. Можно сделать порошок до тысячной миллиметра, то есть меньше пылины, если нужно освободить от илов самые пылеобразные частицы золота.
Гурьян все это знал, но для него, просидевшего в больнице и на квартире процесс монтажа обогатительной фабрики, теперь все казалось диковинным. Как-то по-другому, смутно он представлял соединение этих огромных частей в один величественный организм, долженствующий скоро загреметь трансмиссиями, локомотивами, огромными шестернями, валами, челюстями дробилок и всеми мелкими передачами.
Ведь три года он ждал этого!
Удивление, блеснувшее в усталых глазах Гурьяна, передалось Бутову и Татьяне Александровне. Он первый сбежал по широкому лотку, разветвленному к трем чанам, глядящим в потолок помещения открытыми верхами. На дне первого чана копошился, устилая соломенные маты, главный механик Зайцев.
Маты предназначались для задержки иловой массы.
— Американим, Василий Кириллович! — крикнул директор. Голос его сломался и резко зыкнул эхом в пустом пространстве чана.
Механик поднял щетинистое лицо и долго смотрел вверх, блестя очками.
Рядом с ним Антропов и рабочие закрепляли в стальном гнезде днища до блеска выточенный вертикальный вал с перивтыми горизонтальными лопастями. Вал имел наверху горизонтальный шкив и предназначался для смешивания размолотой руды в цианистом растворе.
Главный механик не скоро узнал директора, а когда поднялся наверх, широко развел руками.
— Воскресли из мертвых! Рад, очень рад, Гурьян Минеич!
— А у вас как?
Зайцев протер очки и мутными глазами глянул на входившего по лестнице Антропова.
— Как, Виктор Сергеевич? Пустим к весне?
— Кажется, да, — ответил тот."
"— Ну, ну, а то нас казнят, — Гурьян оживал с каждой минутой, ощущая реальность давно взлелеянной мечты.
![Обложка книги Борель. Золото [сборник]](/uploads/posts/images/6/borel-zoloto-sbornik.jpg)
