Из этого же ведерка он потом окатывал полы, смывая остатки дерьма и мочи в специальные отверстия (палуба была сделана чуть под наклоном к борту, видимо как раз для этой цели). Спящие даже не просыпались, когда рядом стучал скребок или прокатывалась волна забортной воды из поганого ведерка. Привычка. Люди ко всему привыкают. Годами жили даже в фашистских лагерях смерти.
Я остановился возле весла, которым ворочали Стратон и его напарник, сидящий у борта, и негромко, так, чтобы слышало как можно меньше народа — спросил:
— Почему ты не убежал, когда убил стражников? Почему сдался?
Стратон кашлянул, и я увидел на его губах кровь.
Голубые глаза из-под кустистых бровей посмотрели на меня пристально, будто просвечивали рентгеном. Потом он усмехнулся в длинную спутанную бороду (явственно послышался смешок), и ответил, задыхаясь и явно натужно пытаясь ворочать весло:
— Да зачем тебе это надо, господин? Неужели на самом деле интересует судьба умирающего узника?
— Интересует — кивнул я, и поморщился от вони, которая шла от пола и от гребцов.
Смесь запаха пота, мочи, дерьма — тут и хороший одеколон не поможет. Такую вонь ничем не перебить!
— Так почему ты не убежал? — повторил я
— А куда? — серьезно и мрачно ответил Стратон — Жизнь кончилась. Я любил эту женщину. Всем своим сердцем любил. Сам себя кончить не могу — так я испорчу свою карму, и в следующем перерождении рожусь каким-нибудь монстром.
Я должен ответить за свое преступление! Стражники ни причем. Она — заслужила. Наверное. Они — нет. Теперь я отбываю свое наказание. За убиенных мной парней.
— Болван! — яростно выдохнул сосед по веслу — Тупой религиозный болван! Бежать надо было! Бежать! И деньги были, и возможность была — ищи-свищи потом! Пиратом можно было стать! Купчишек щипать! Или просто уехать в Союз, и начать жизнь с начала! А этот болван вон что учудил! О Создатель, почему ты даешь возможности идиотам, а не умным людям!
— А ты за что сюда попал? — заинтересовался я.
— Людей он убивал. Грабил, и убивал — бесстрастно сказал Стратон — Пиратом был. Людей на корм пираньям бросал. А потом их зажали имперские галеры береговой охраны, и всех, кто выжил, приковали к веслам. Вот и сидит теперь здесь, как и я.