Глаза девушки переливались оттенками фиолетово-голубого, а пухлые губки были созданы как для смеха, так и для чувственной гримаски. Высокие груди дерзко приоткрывал глубокий вырез дорогого платья.
Он невольно улыбнулся.
— Смогу ли я его заменить, милая?
Розамонд надменно воззрилась на наглеца.
— Боюсь, нет, сэр! — процедила она, возмущенная сходством этого нахала с благородным рыцарем, героем ее грез. — Как вы смеете пялиться на меня столь непристойным образом?!
Глаза мужчины весело блеснули.
— Я лишь отдаю должное твоей несравненной красе, дорогая.
— А по-моему, нет! Вы таращились на меня, словно…
— Словно намереваюсь затащить вас в постель? Какое самомнение! По-моему, вы — ледяная дева, сердце которой следует растопить. Я направлялся в купальни, так что, если хотите присоединиться, буду рад. Думаю, горячая вода — лучшее для вас лекарство.
Розамонд занесла руку, намереваясь пощечиной стереть вызывающую ухмылку, но незнакомец в мгновение ока перехватил ее пальцы и поднес к губам.
— М-м-м… миндаль и абрикосы… просто съесть хочется. — Он приоткрыл рот, будто собирался укусить ее. Блеснули белоснежные зубы.
— Немедленно отпустите меня, грубое животное, или я закричу!
— В надежде, что достойный сэр Рикард примчится спасать вас? — издевательски бросил он.
— Вы гнусный ублюдок! — взорвалась Розамонд — Я не нуждаюсь ни в чьей помощи!
Она вскинула колено, коснувшись гульфика, защищавшего его мужское достоинство. При мысли о том, что могла натворить строптивица, в глазах рыцаря вспыхнуло изумрудное пламя.
Розамонд ответила сладчайшей улыбкой и, прежде чем уйти, опустила многозначительный взгляд вниз, к его бедрам, плотно обтянутым шоссами.
— Думаю, горячая вода — лучшее лекарство для подобных недугов.
Он посмотрел вслед спускавшейся по каменным ступенькам стройной девушке и покачал головой, одновременно разгневанный и восхищенный ее неукротимым нравом.
— Ничего, моя прелестная ведьма, погоди, мы еще сведем счеты.
Ярость исчезла так же неожиданно, как и появилась, и мужчина, рассмеявшись, последовал за Розамонд.
"
"В конце дня женщины, по обычаю, собрались в соляре [2]. Графиня имела портниху и дюжину швей, но и все служанки прекрасно владели иглой и могли вышить рукава или починить шпалеру, а молодых девушек обучали этому искусству. Для них это было лучшим временем дня, ведь в соляре женщины могли вдоволь поболтать и обменяться сплетнями. На этот раз они взволнованно трещали, перебивая друг друга.
