Но тут чья-то сильная ладонь запечатала ей рот. Розамонд от неожиданности едва не лишилась сознания и, несомненно, взвизгнула бы, но, увы, это оказалось невозможным.
— Не смей открывать рот, Розамонд.
Угрожающий шепот был таким тихим, что она не разобрала бы ни слова, если бы жесткие губы не касались ее уха. Розамонд сразу поняла, кто пленил ее, и попыталась вырваться. Но не тут-то было. Стальная рука обвилась вокруг ее талии, удерживая на месте.
— Молчи! — повелительно приказал Род, и Розамонд ничего не оставалось делать, кроме как покориться.
Шорох и смех подсказали, что жена Гилберта даром времени не теряет.
— Эдуард, у тебя и впрямь самое длинное копье во всем королевстве! — воскликнула Алиса.
— Копье? Это королевский скипетр, моя маленькая бесстыдница!
— Ничего не скажешь, грозное оружие. Спрячь его в ножны, пока я не сомлела!
— Клянусь Богом, я заставлю тебя сомлеть, — свирепо прорычал принц, вонзаясь в нее.
До Розамонд донеслись крики Алисы, мерные ритмичные удары в дверь, продолжавшиеся, казалось, бесконечно и сопровождавшиеся стонами и вздохами.
— О, я так люблю, когда ты прижимаешь меня к двери и берешь грубо, поспешно, сгорая от нетерпения!
Розамонд почувствовала, как горячо стало щекам. Как тепло распространяется по шее… груди… до самого низа живота. Ее всегда ограждали от разговоров и пересудов о плотских наслаждениях, и теперь происходящее за дверью потрясло ее.
— Сейчас, сейчас, о, пожалуйста, Эдуард, сейчас!
— Ты так мило молишь, Алиса, как мне устоять?
Удары все учащались и становились громче, пока из груди женщины не вырвался вопль.
После непродолжительного молчания Алиса попросила:
— Твои губы дарят ни с чем не сравнимое наслаждение… отнеси меня в постель.
Смех игривой пары постепенно удалялся: очевидно, они и в самом деле отошли от двери. Наконец опять стало тихо. Розамонд слышала только биение собственного сердца. Закрыв глаза, она бессильно обмякла в руках Роджера. Господи, да ведь Алиса де Клар согрешила с принцем Эдуардом! Какое распутство!
Роджер отнял ладонь от ее губ, молча повел к дальней стене комнаты и зажег висевший на стене факел.
И только потом он сбросил с Розамонд капюшон. Волнистые пряди накрыли ее плечи и грудь. При одном взгляде на ее побледневшее лицо и дрожащие губы он понял, что испытывает девушка, и, налив вина, поднес ей кубок.
— Откуда ты узнал, что это я? — прошептала она.
— Твой аромат неповторим. Выпей, — мягко попросил он, усаживая ее на стул.
