Марта шагала по проспекту, глядя на празднично украшенные домики. Ее платье, как кружевная птичка, следовало за ней по земле. Взгляды прохожих мельницы вращались вокруг нее, удивленными и восхищаемыми ее красотой и уверенностью. Отец Марты пристроил дочь на главную роль перед окончанием школы, и она знает, как жить дальше — как стать актрисой в великом театре жизни....
Она ненавидела негодяев-насильников и мысленно призывала на их голову божью кару.
— Марта, перестань киснуть! — одергивала ее Люба. — Перестань киснуть, иначе прокиснешь…
— И кому ты будешь тогда нужна? — вторила ей Анка.
Обе крепкие, выносливые. Настоящие спортсменки. Когда-то они всерьез занимались спортивным многоборьем. Но продержались в большом спорте только до двадцати лет. На большее их не хватило. Сейчас они также занимались спортом, не менее серьезно, чем раньше. Но как будто больше для себя, чем для кого-то…
— А я и сейчас никому не нужна, — всхлипывала Марта.
— Глупая! Ты мне нужна, — говорила Люба.
— И мне, — добавляла Анка.
И стоило Марте еще раз хлюпнуть носом после подобного объяснения, Люба немедленно объявляла внеплановый кросс. И не отказаться…
А летом Марта провалилась на вступительных экзаменах.
Дома она плакала навзрыд.
— Они… Она… Им не понравились мои зубы, — ревела Марта.
Весь верхний ряд передних зубов у нее был сплошь золотой. И все из-за этих подонков-насильников.
— Я их ненавижу! Ненавижу!.. Я бы убила их…
Если честно, ее зубы были ни при чем. Марта не смогла выдержать конкурс из-за того, что играла без вдохновения. Просто отрабатывала свой номер. А не заметить этого мог разве что слепой.
Но она справедливо обвиняла во всех своих неудачах трех негодяев. Ведь это они сломали ее внутренний стержень.
— А тебе что, стало бы от этого легче? — неожиданно всерьез спросила Анка.
— Если бы я их убила?..
— Да…
— Да, мне стало бы от этого легче…
А может, и в самом деле месть смогла бы хоть как-то залечить страшную душевную рану?
Она знала, что розыск преступников никакого результата не принес.
— Марта, я знаю, тебе сейчас тяжело. Но есть только одно средство тебя успокоить…
Люба показала на кроссовки в углу комнаты.
— Да ну, — покачала головой Анка. — Я знаю другой способ…
Через полчаса они уже тряслись в электричке. Но до вокзала не доехали. Сошли на окраине столицы.
Навстречу им вышел средних лет мужчина с коричневым от загара лицом и длинными мускулистыми руками.
— Девчата, сегодня же воскресенье… — сказал он.
— Да ладно, Митрич, чего уж там… — махнула рукой Анка. — Не ворчи, лучше гостей принимай.
— Да уж куда от вас денешься… Митрич простецки подмигнул Марте. Этим он выразил ей свою симпатию.
