После наезда на Шалмана Сапунов усилил охрану Никиты. И никакие уговоры не помогли. Уперся рогом в землю — водитель, к нему плюс телохранитель и ни единым человеком меньше.
Но теперь, по уверению того же Сапунова, опасность со стороны Шалмана Никите больше не грозит.
— Да? А вот тут ты не угадал, друг мой! Я к тебе еще сокола одного своего приставлю.
— Эй, чего ты так разошелся?
— А ничего… Сам знаешь, «Эсперанто» считают одним из самых крутых отелей столицы. Иностранцы валом сюда валят. А многим, между прочим, это не нравится.
Могу даже подробно изложить, кому именно…
— Ну, думаю, подробности можно опустить.
— Пока опустим. Пока… В общем, число твоих врагов, Никита, неуклонно растет…
— Пассивных врагов.
— Пока пассивных… Короче, как я сказал, так и будет. И никакие возражения в расчет не принимаются. А если будешь упрямиться, ищи себе нового начальника службы безопасности.
— Все, все, сдаюсь! — поднял руки Никита.
— Капитуляция принята!
Они обсудили еще ряд вопросов. А потом Сапунов ушел.
И ровно через минуту появилась Аллочка.
Развязной походкой от бедра она прошла через кабинет. Остановилась в двух шагах от Никиты. Все ясно, никаких выводов девчонка не сделала. Ее наряд еще больше шокировал своей вульгарностью.
— Присядь, — Никита показал на диван.
Аллочка села. И он тут же пожалел об этом. Нужно было видеть, с каким упоением она положила ногу на ногу. Никита это видел. А еще он видел, как задралась ее юбка. Еще миллиметр-два, и покажутся трусики. Если они, конечно, на ней есть.
И это не все. Только сейчас Никита обратил внимание, что под блузкой у Аллочки нет лифчика. Ее сочные грудки стоят сами по себе. Сквозь белую шелковую ткань угадываются кнопочки сосков.
Картинка умопомрачительная. Ни один мужчина с нормальной сексуальной ориентацией не мог бы остаться равнодушным. Никита с полной уверенностью причислял себя к ним и не страдал импотенцией.
— Алла… — начал он.
Голос его предательски задрожал.
— Что, Никита Германович? — с придыханием спросила она.
Взгляд ее полыхал блудным огнем.
— Алла, ты это, встань…
— Да, конечно, как скажете.
Она поднялась с дивана. Но ее ноги по-прежнему лезли в глаза.
— Алла, я понимаю, весна на дворе, но…
Никита запнулся. От волнения он не мог подобрать нужные слова.
Зато Аллочка за словом в карман не лезла.
— Весна, Никита Германович, весна, — томно вздохнула она. — Травка зеленеет, солнышко блестит. И любить хочется…
— У тебя парень есть? — спросил Никита.
