— Думал, хоть поем да отдохну: не помню уже, когда последний раз грелся.
— Ты что, добрался сюда один? — спросил старый.
— Ну да, — утвердительно кивнул Юэн, решив не упоминать о горцах. — Я из Глазго, из тамошнего метро.
— Гонишь! — воскликнул молодой.
— Тихо, Шон, — шикнул старый. — Доказать чем-нибудь сможешь?
— У меня с собой письмо от Джонатана Макмэнуса, мэра нашей станции, к женщине по имени Марла, — сказал Юэн.
Старый еще раз цепким взглядом осмотрел его и опустил автомат.
— Иди за мной, сынок. Нечего тут торчать среди ночи.
После заката тут ничего хорошего не встретишь.
Юэн представился и пошел широким шагом, чтобы догнать дозорных.
— Моррис, — ответил старый. — А этот вот — Шон.
Шон долго украдкой косился на Юэна и наконец спросил:
— Ты что, так и шел один от самого Глазго?
Юэн улыбнулся. Всего неделю назад он бы и сам удивился не меньше этого парня, если бы повстречал такого человека в Глазго. Мороз, одичавшие псы, мутанты, снежные бураны и радиоактивные бури… Кто сунется за околицу? И главное, куда в этом проклятом мире идти-то?
Видно, только ему было куда.
Ему и работорговцам, которые угнали его семью.
У реки возвышалось громадное здание, которое местные величали Собором. Этим словом обозначали большие церкви — раньше, в те времена, когда такие вещи еще хоть что-то значили.
Весь Собор, включая высокую башню в центре, был выстроен из красноватого камня. Окна оказались заколочены гофрированным железом и уродливыми листами ржавой стали, отчего замысел древних архитекторов несколько пострадал.
Главный вход был забаррикадирован наглухо, и троица вошла через маленькую боковую дверцу, распахнувшуюся им навстречу.
— Час поздний. Жди здесь, — распорядился Моррис и, забрав у Юэна письмо, тут же исчез внутри.
Шон исчез не попрощавшись, оставив Юэна наедине с часовым. Тот только успел расслышать, как Шон, уходя, с восхищением шепнул кому-то из дозорных:
— Пришел из Глазго… один, прикинь!
Через несколько минут Моррис вернулся с хорошей новостью.
— Можешь переночевать у нас, сынок.
Но придется отработать еду, тепло и кров. Ты не против? — спросил он.
— Я… Мне нельзя задерживаться, — замялся Юэн. — У меня дела срочные. Переночевать бы и идти дальше, как солнце встанет.
— Никуда ты завтра не пойдешь, парень, — ответил старик.
— Почему это? — немедленно вскинулся Юэн.
— Буран идет, — пожал плечами Моррис. — Попробуй высунуться, заметет в пять минут. Нет уж, раз мы договорились тебя приютить, выпустить наружу в бурю мы тебя не можем.
