Кто-то, кто желает мне смерти, проник в Магистериум и, несмотря на меры предосторожности мастеров, пытается со мной расправиться. Мы с Тамарой и Аароном решили провести собственное расследование после того, как меня в собственной спальне едва не убил элементаль и чуть не раздавила рухнувшая с потолка люстра. Если бы я знал, к какой ужасной трагедии это приведет и чем я заплачу за любопытство, то ни за что бы не согласился на подобную авантюру…...
Он слегка беспокоился, что им мог встретиться Уоррен, его потенциальный убийца, и сказать что-нибудь пугающее, но маленького ящера нигде не было видно.
Колл махнул своим браслетом со всеми его новыми камнями перед входом в их комнаты. Аарон со стоном поставил сумку Колла на диван, и Колл почувствовал себя немного лучше из-за своих собственных физических возможностей и слегка хуже из-за доброты Аарона. Комната казалась меньше, чем была год назад, и у него ушла секунда, прежде чем он сообразил, что это потому что он вырос, а не потому что комната уменьшилась.
Дверь распахнулась, и внутрь, демонстративно громко топая, зашла Тамара, таща за собой свои чемоданы.
– Я не знала, что вы уже ушли! Взяли и исчезли! – возмутилась она. Что было крайне несправедливо, учитывая, что это она ушла от них, подумалось Коллу. Девушка повернулась к Аарону: – А ты знаешь, что мы не должны оставлять Колла одного!
– Я и не оставлял, – напомнил Аарон.
– Хм! – хмыкнула Тамара и скрылась в своей комнате. Колл зашел к себе в спальню, холодную, пыльную и заброшенную, какой она казалась в начале каждого нового учебного года. Открыв чемодан, он переоделся в форму – синюю для третьего года, застегнул манжеты и посмотрелся в зеркало в дверце шкафа. Когда-то он был таким маленьким, что помещался в нем целиком, но сейчас его голова торчала над верхним краем стекла и ему приходилось нагибаться.
Колл вышел в общую комнату и обнаружил ожидавших его Аарона и Тамару, тоже уже переодевшихся в форму.
"Иногда Коллу становилось жутко от того, каким вкусным ему казался лишайник. Он уписывал его за обе щеки, точно умирающий с голоду, и размышлял, возможно ли, что лишайник преследовал некую зловещую цель.
