А я не знала, не могла знать, не догадывалась даже, что его боль будет рвать меня на части!
И, наплевав на собственную безопасность, просто заорала:
— Да живая я, Стужев! Живая, понял?!
В следующую секунду единственный звук, раздающийся в этом доме, был звуком моего тяжелого дыхания.
Но затишье длилось всего секунду!
Он появился в дверном проеме. Не знаю, с какой скоростью метнулся, но секунды даже не прошло, а Стужев, тяжело дыша и не отрывая от меня взгляда, застыл на входе. Волосы распущены, черная шелковая рубашка смята, в глазах дикое ревущее пламя ярости…
Такое нарастающее пламя нарастающей ярости!
И я как-то сразу вспомнила, что русские женщины — самые жалостливые женщины в мире на свою голову! Потому что сначала жалеем, а потом не в курсе, что с этим пожалетым делать!
Вот зря я ему это проорала, совсем зря, вот ругать же себя буду… потом.
Сейчас почему-то не ругается, только страшно очень, и с губ срывается испуганный шепот:
— Печка… печечка, ну пожалуйста, забери меня! Я вообще о нем случайно просто подумала, я не сюда хотела…
— Ху! — прозвучало на выдохе, и огонек моей свечки погас.
Перевожу ошалелый взгляд с дымящегося фитилька на довольную рожу Яна, только что самым беспардонным образом затушившего мой путь к спасению, и нарастающее чувство паники захлестывает окончательно! Мама! В смысле — печка!
— Водки? — предложил довольный собой и собственной сообразительностью Навий бог.
— Да, пожалуйста, — пролепетала я.
От щедрот своей черной душонки Ян налил мне полный бокал из стоящего рядом с ним графина, бросил туда несколько малинок и протянул мне, сопроводив полным торжества тостом:
— С воскрешением, Ритка!
— Спасибо, — вежливо ответила я, взяла стакан и, выплеснув все в наглую рожу, пояснила: — Это тебе за свечку, сволочь бессовестная!
Ян ошалело заморгал, и главное, не жжет ему спирт глаза, жалость какая, а от двери прогремело громовое:
— Рита!
— Ой, мама! — испуганно вскрикнула перепуганная Ёжка без свечки.
Хотя от такого кто хочешь вскрикнет.
— Мама тут я, — меланхолично поправила Снегурочка, разглаживая салфетку на коленях.
— Судя по лицу твоего сына, можешь уже считать себя бабушкой, — ехидно вставила Марья Кощеевна, набирая себе салата в тарелку.
— Яг в нашем роду еще не было, — тоже с самым скучающим видом, словно тут каждый день появляются и исчезают чрезмерно жалостливые девицы, произнес один из мужчин.
![Обложка книги Афера [СИ]](/uploads/posts/images/5/afera-si.jpg)
