Моя леди оказалась обладательницей уникальной окраски – серебристо-белый цвет.
Трансформация прошла идеально, и изумлённая Алиса взмыла в небо. Я сначала челюсть уронил, но быстро опомнился, перевоплотился и рванул за ней.
Нам теперь не то чтоб завидовали, но переполох получился знатный. Такой, что пришлось обнародовать историю с отбором – публичная версия вышла не такой занимательной, но народ гудел до сих пор.
Элис эр Харринтер «в отчёте» тоже упоминалась, и этот момент стал камнем нашего с Алисой преткновения.
Просто обнародование данных дискредитировало «Свободу с Равноправием», и возлюбленная была зла.
Мама тоже сердилась, в итоге наши леди сговорили и влезли в эту уже не тайную организацию. Провели там собрание, перевыборы правления, и много чего ещё. Теперь Алиса, как знаток «менее шовинистической жизни» курировала «проект», мама руководила, и нам очень не нравилось то, что там замышлялось.
Вот прямо сейчас они готовили какой-то манифест с разъяснениями и общий список требований по изменению законов.
У его величества Сарраса на этой почве вовсю развивалась мигрень.
Нас всех спасало лишь то, что кроме общественной деятельности Алиса всерьёз увлеклась подаренной мною кофейной плантацией. Интерес оказался фанатичным – таким, что любимая даже подготовку к нашей предстоящей свадьбе перепоручила другим.
Попутно Алиса мечтала о картофельных полях, но сама же решила, что спешить не нужно. Я согласился. Хотя большой участок плодородной земли тоже уже купил.
Её любовь к кофе, блеск в глазах, бесконечные разговоры и планы подвели меня к решению, которое ещё вчера казалось невозможным.
По завершению учебного года я планировал взять трёхлетний отпуск, назначив на свою должность кого-нибудь толкового, и поддержать мою леди.
Шаг с точки зрения нашего общества странный, особенно если учесть, что меня и не просили… Но я хотел. Ведь для Алисы это важно, а она – очень важна для меня.
Впрочем, кое-какой скрытый интерес у меня тоже имелся. После обнародования истории с отбором, с Алисой связался наш беглый гений, Эстас эр Харринтер.
Он извинялся за сестру и за то, что именно его разработка привела к тому, к чему привела. Эст ощущал свою вину.
Но ещё он восхищался стойкостью Алисы, обещал дружбу и поддержку. Последнее сначала вызвало волну ревности, а потом я понял – это отличный способ Харринтера… нет, не поймать, а завербовать.
