– Что ты делаешь? – голос Максима за спиной звучит строго, даже властно. – Тебе нельзя это пить.
– А я всё равно хочу, – отрезаю, не скрывая интонаций капризного ребёнка.
– Нет, не хочешь!
Максим ловко выхватывает банку из моих рук и быстро ставит её обратно в шкаф, на самую высокую полку. Чтобы достать, мне придётся забраться на стул, который я тут же двигаю поближе.
– Послушай, я себя нормально чувствую. И меня тошнит от чая с ромашкой. А ещё нужно проснуться, чтобы пойти на работу.
Тараторя всё это, встаю на стул, но не успеваю дотянуться до заветной банки.
Сильные руки Максима подхватывают меня и сажают на столешницу. Макс встаёт между моих ног, не давая с неё спрыгнуть. Обхватывает мои щёки ладонями, вынуждая смотреть в его лицо. Я вырываюсь. Упрямо дёргаю головой, отвожу глаза. Делаю всё, чтобы не видеть в его взгляде эту любовь и желание помочь.
– Шшш... Всё-всё... Успокойся. Тебе пока нельзя горячий шоколад, я уточнял у брата. И на работу ты пойдешь только для того, чтобы подписать документы на отпуск.
Длительный.
– Какой отпуск? – усмехаюсь с сарказмом. – У тебя суд в среду! Мне нужно кого-то найти, кто будет вместо меня тебя защищать.
– Забудь об этом, – отрезает Максим. – И тебе, и мне известно, что дело не выиграть. Но то, что защитить в наших силах – это твоё здоровье, Ева. Давай займёмся этим.
Последние слова он произносит шепотом. Его голос обволакивает меня, как мягкое одеяло, от которого вмиг становится жарко. Его ладони бережно удерживают моё лицо.
Большие пальцы нежно проходятся по коже под глазами. Всё это действует на меня вполне логично.
Боль, обида, злость – всё отступает, выпуская наружу истинные желания.
– Хочешь мне помочь? – бросаю с вызовом и тут же обвиваю его бёдра ногами. – Тогда помоги забыть.
Максим явно шокирован моим странным порывом. Уложив ладони на мои колени, замирает так, словно ещё не решил, что должен сделать. Снять мои ноги со своего тела. Или прижаться ко мне плотнее.
"
"– Помочь забыть? – его голос вновь хрипит от напряжения.
– Да, помочь! Забыть о том, что сейчас творится. О предстоящей операции на сердце. Я больше не могу об этом думать.
Скрестив ноги на пояснице, прижимаюсь к его паху промежностью. Максим громко втягивает носом воздух. Его глаза моментально темнеют.
Он опирается ладонями на столешницу, расположив их по обе стороны от моих бёдер. Нависает надо мной, зависнув ртом в паре сантиметров от моих губ.
