Встречались на вешалках и приталенные узкие юбки, доходящие мне до середины колена, и короткие сарафаны до середины бедра. Если бы я только знала, что это никакие не сарафаны, а ночные комбинации, вышла бы из комнаты с куда менее позитивным настроем. Проклятые шовинисты!
Но пока мой наряд не выбивался из образа, положенного моему новому статусу, так что стражник, встретивший меня на дверях покоев, даже глазом не моргнул, когда я велела сопроводить меня в библиотеку.
Долго идти не пришлось, хоть габариты особняка впечатляли.
Моя сиротливая однушка в обшарпанном многоэтажном доме нервно курит! Обстановка, картинная галерея и дорогие высокие вазы ни в какое сравнение не шли с меблировкой моей квартирки, дизайном которой был простой и неброский стиль с названием «Бедность».
Я хоть и жила в последнее время довольно неплохо, но руки всё никак не доходили сделать ремонт. Да и когда, если я в постоянных разъездах?! То пробы воздуха в Норильске собираю, то в лесах Челябинска верхний слой почвы снимаю, то в Свердловской области пытаюсь взять на анализ пробу подземных вод.
Только то, что я безумно фанатела от своей работы, помогало мне смириться с аскетичным укладом жизни.
Все мои сетования о прошлом моментально выветрились из головы, как только я перешагнула порог огромной библиотеки.
Вращая головой на доступные человеку девяносто пять градусов, я улыбнулась, прекрасно понимая эмоции Красавицы из одноимённого мультфильма. Что говорить? Чудовище умело подкатывать.
Не то, что этот гнус Гефран. Этому животному с его «Теперь твоя единственная цель – рожать мне сильных наследников!» подобная наука даже не снилась.
«Моральный инвалид», – скривилась я, отдавая должное мерзкой натуре истинного Лалеаны.
Пройдясь вперёд, посчитала количество стеллажей. Их было ровно двенадцать, не считая альков у стен, занимающих две противоположные стороны огромной комнаты, больше напоминающей актовый зал нашего лабораторного комплекса.
Полок и того больше.
Большие и маленькие книги стояли ровным строем, расставленные по алфавиту и тематике. От основ магии до бульварных романов. От научных талмудов до сухих энциклопедий.
Я улыбалась от уха до уха, радуясь, что прекрасно понимаю не только язык мира, в который попала, но и письменность.
Глаза разбегались, пытаясь остановиться на чём-то одном.
Когда взгляд наткнулся на раздел «Общественных наук», я подошла ближе.
