А что с Вячеславом?
Матвеичев достал еще одну бумагу и протянул мне.
– Узнаешь?
Я впился глазами в картинку.
Это было фото, сделанное то ли цифровым аппаратом, то ли цифровой камерой, явно из окна гостиницы «Украина». Это была площадка перед Жовтневым палацем, окна торца здания выходят на нее. Мой взгляд сразу выделил группу людей, они были в центре, и среди них одного, в куртке-парке. Я ее узнал. Потому что это была моя куртка.
– И что?
– А вот это снято камерами наблюдения отделения банка ВТБ в Днепропетровске…
Я всмотрелся в следующую картинку.
Один из людей был обведен красным маркером.
– Это не он.
– Он. Мы прогнали через компьютер.
– Это не он!!!
– Он, – безжалостно сказал Матвеичев, – твой сын не погиб в тот день. Он жив до сих пор. И каким-то образом связан с этой историей."
"– Этого не может быть… Просто не может быть…
– Может. – Матвеичев говорил жестко, словно гвозди вколачивал. – Ты забыл, чему нас учили? Не может быть – последние слова алфавита…
Мой сын Вячеслав, единственный сын, пропал без вести двадцатого февраля в Киеве, где-то в районе Европейской площади.
Вместе с ним пропали еще четыре человека – вся их пятерка. Они пополнили собой список так называемой «потерянной сотни», то есть людей, которых до сих пор не могут найти.
Это моё. То, с чем я живу и обречен жить до конца дней своих.
– Фотошопом я тоже пользоваться умею.
– Это не фотошоп. Есть и другие материалы по Днепру. Но знакомиться… ты сам понимаешь…
Может только резидент. Понимаю.
– Другого все равно послать некого.
Кроме того, у тебя же там друг есть, верно?
Да. Друг у меня там есть…
Бровары.
Вечер 5 июня 2019 года
Домой – за город, в свой оставшийся еще с тех времен старый дом в Броварах, отданный жене при разводе и потом брошенный ею, когда она уезжала в Лондон, – я приехал почти в полночь…
Загонять в гараж машину я не стал. И даже не стал открывать дверь в дом, я просто сидел на ступеньках, как чужак, и смотрел в темноту.
Знаете… я не задаю вопрос – за что. Он бессмысленен по сути своей, я отлично понимаю – за что.
Я задаю только один вопрос – когда все это кончится…
Когда…
И ответа на него не получаю.
Заснуть сегодня все равно не получится.
Все это напоминало… знаете, удар молотком по тарелке. Тарелка красивая, в узорах, и тут по ней молотком – раз! Или кувалдой.
И все. Нет больше красоты. Только острые, режущие до крови, до кости осколки.
Так и моя жизнь. Раз!
И на куски…
Прикинул время… по Лондону еще время детское.
