Ладно, нет в этом ничего удивительного, геи среди адвокатов не редкость, но Флер был воинствующим геем, как дитя любви Либерейса[5] и Лайзы Минелли, которое воспитывалось исключительно на песнях Барбры Стрейзанд и музыке из фильмов.
В зале суда Флер и не пытался скрывать свою нетрадиционную ориентацию — сознательно ее выпячивал.
Он позволил Морту побушевать еще пару минут. Сгибал и разгибал пальцы, любовался своими ухоженными ногтями. Потом поднял руку и небрежно ею взмахнул, оборвав очередную тираду Морта:
— Достаточно.
На совещание он пришел в фиолетовом костюме. Вернее, в сиренево-голубом или красновато-лиловом. Я не силен в точном определении оттенков. Рубашка была того же цвета. И галстук. И носовой платок. Даже — о Господи! — туфли такие же. Флер заметил, что я обратил внимание на его прикид.
— Нравится? — спросил он.
— Барни[6] присоединяется к «Виллидж Пипл».[7]
Флер нахмурился.
— Да? — Он поджал губы. — Наверное, ты можешь предложить и еще какие-то затертые попсовые сравнения?
— Хотел упомянуть фиолетового Телепузика, но не смог вспомнить его имени.
— Тинки-Винки. И все равно неактуально. — Он скрестил руки на груди, вздохнул. — Раз уж мы собрались в этом гетероориентированном кабинете, можем мы снять обвинения с наших клиентов и поставить точку?
Я встретился с ним взглядом.
— Но они это сделали, Флер.
Адвокат и не подумал возражать.
— Ты действительно собираешься вызвать эту чокнутую стриптизершу-шлюху в зал суда для дачи свидетельских показаний?
Я собирался представлять ее интересы, что не составляло для него тайны.
— Да.
Флер попытался сдержать улыбку.
— Я ее уничтожу.
Я промолчал."
"И он уничтожил бы. Я это знал. Флер мог кромсать свидетеля, рвать на куски, но при этом не вызывал отвращения к себе. Мне доводилось видеть, как он это делает. Казалось бы, среди присяжных не могло не быть гомофобов, и уж им-то полагалось относиться к воинствующему гею с ненавистью или страхом. Но с Флером это правило не срабатывало.
Женщинам-присяжным хотелось отправиться с Флером в поход по магазинам и рассказать ему о недостатках мужей. Мужчины не принимали его всерьез и думали, что уж он-то никоим образом не сможет их провести.
Вот почему обвинению приходилось туго.
— Что ты предлагаешь? — спросил я.
Флер улыбнулся:
— Значит, нервничаешь?
— Просто хочу уберечь жертву насилия от твоих издевательств.
— Moi?[8] — Он приложил руку к груди. — Я оскорблен.
Я просто смотрел на него.
